Дария Стар – Не сдавайся до рассвета (страница 22)

Он послушно открывает рот, принимает. И улыбается, как придурок.

Мой кулак сам просится в бой, но я держу себя.

Внутри пульс бьёт по вискам.

Лара всё ещё таращит глазки, что-то болтает, но для меня она — фон. Шум. Туман.

А Ева — как фокус. Как центральный спотлайт на ринге.

И она это знает.

— Ты всегда так щедра на угощения? — спрашиваю её. Голос — чуть ниже обычного, как перед приёмом, когда захватываешь и душишь. — Или только если мужчина достоин?

Она не моргает. Не боится. И отвечает:

— Только если умеет удержать вкус.

Марис смеётся, не понимая. Он, как всегда, не чувствует подводных течений. А они под нами — как кровь под кожей.

Я наклоняюсь ближе к Ларе. Провожу пальцем вдоль её шеи. Смотрю, как Ева сжимает бокал, как будто стекло можно сломать одним усилием воли.

А потом она делает ход, который выбивает воздух.

Она наклоняется к уху Мариса и что-то ему шепчет.

Он кивает.

Слишком быстро.

Слишком покорно.

— Мы, пожалуй, поедем. С Евой.

Щелчок.

Как выстрел в голову.

Без предупреждения.

Без последней реплики.

Что за…?

Вот так? Просто взять и выйти из игры? Без финала, без удара гонга?

Трусиха.

Или слишком умна, чтобы играть со мной по моим правилам.

Ева поднимается. Говорит спокойно, почти по-деловому:

— Спасибо, что впустили в свой дом. Это был тёплый вечер. По-настоящему. Мне было важно это почувствовать.

Весь женсовет за столом тут же включается в режим «птичий рынок» — щебечут в ответ, кивают, улыбаются.

Даже брат Мариса — тот, что на пару лет младше меня, почти копия, только меньше в плечах — лепит своё:

— Ева, ты стала глотком красоты за этим столом. Настоящий свежий воздух.

Я толкаю его локтем. Он визгливо шикнул и отодвинулся.

Только не сегодня, братец.

— Я, между прочим, тоже тут присутствую. — встревает Лара, закатывая глаза.

— Ну да-ну да… как же без тебя. — цедит Ария, с ядом, тихо, но метко.

Интересно, что Лара ей сделала? Почему моя сестра с такой холодной ненавистью встречает любую её попытку быть частью «семьи»?

Может, просто чувствует фальшь.

Ария всегда чувствовала фальшь.

— Давайте провожать ребят, — говорит бабушка, поднимаясь.

— Не нужно, правда. — Ева сразу же мягко, но твёрдо отсекает. — Сидите, отдыхайте.

А Ария уже встала.

— Я провожу. — И уходит вслед за ними, без лишних слов.

А я остаюсь.

С Ларой, с остывшим чаем, с ложной улыбкой на лице.

С привкусом проигрыша, хотя партия ещё не окончена.

Сижу пару минут. Всё внутри скручено, как стальной трос перед разрывом. Ноги уже готовы рвануть, но я замираю.

Жду. Не могу. Не хочу.

Чёрт, не получается просто отпустить. Да, считайте меня идиотом. Полным. Но эта девчонка врезалась мне в голову, как финишер в самое сердце, и теперь там живёт. Без аренды.

И тут замечаю — на спинке её стула висит шарф. Лёгкий, почти невесомый. Светлый, как её смех, с тонкой нитью аромата — той самой сладкой пряности, от которой у меня едет крыша.

Оставила? Забыла?

Неважно. Это повод. Достаточный.

Я поднимаюсь. Молча. Беру шарф.

Перевожу взгляд на Айка — он уже жмёт плечами, ухмыляется с набитым ртом. Просёк. Понимает: никакая Лара мне не упала, только она — эта сумасшедшая блондинка с глазами бешеной фиалки.

Я чищу нос средним пальцем — лёгкий жест, но он значит ровно то, что должен. «Иди к чёрту, братан».

Айк давится смехом, чуть не выплёвывает еду прямо на пол.

Почему он такой придурок?

Вселенная, ну неужели нельзя было подкинуть мне нормального друга?

Да и хрен с ним. Пусть ржёт. Пусть думает, что хочет.

Я иду. Не за шарфом. За ней.

Я замечаю, как она идёт по дорожке рядом с Арией, болтая о чём-то своём. И это — до безумия красиво. Мне нравится, что моя сестра её приняла. Нравится, как они смеются — так, будто в этом проклятом мире всё может быть настоящим. Пусть даже лишь на мгновение.

Ария уходит, когда Марис выкатывает свою тачку из гаража. Я юркаю в кусты — рефлексы рестлера, привычка прятаться. Не время светиться. Она проходит мимо, и я возвращаюсь к калитке.

И снова вижу Еву. Лёгкая, словно жизнь для неё — танец. Прячет телефон в сумку, улыбается — искренне, по-настоящему. Подходит к Марису с этой своей… теплотой. Прыгает к нему на руки, будто возвращается домой. А он подхватывает её, закруживает, словно выиграл главный бой. Потом целует. С паузой. С нажимом. Как будто она принадлежит ему.

Нет. Хватит.

Я видел, как она улыбается мне. Я чувствовал вкус её дыхания. Эти губы — мои, чёрт побери. Или должны быть. Я не готов это смотреть. Я не должен это видеть. Я разворачиваюсь. Иду обратно. Молчаливый, с лицом, как гранит перед бурей.

Но едва поднимаюсь на крыльцо — вижу Арию. Сидит на старой качалке, что отец когда-то построил специально для неё. Тут — запах жасмина и сирени, тень от деревьев, будто кусок покоя среди войны. Она часто тут пряталась в детстве. Маленькая. Ранимая. А теперь сидит — взрослая, сильная. И смотрит на меня. Как будто знает. Всё знает.

Молчит секунду, а потом — полуулыбка.