Дария Стар – Не сдавайся до рассвета (страница 21)

— Хочу пожелать тебе… ясности. Чтобы ты наконец понял, чего хочешь. Чтобы ты не путал страсть с близостью, гнев с любовью, а вызов — с привязанностью.

Глотаю шампанское. Смотрю ему прямо в глаза.

— С днём рождения, Блонди. Ты — как искра в бензобаке: красиво, но слишком разрушительно.

Тишина. Как будто я выстрелила, кто-то кашляет, кто-то не дышит, кто-то… улыбается — он.

— Как ты его назвала? — вдруг звучит голос. Это Егор Максимович. Его лицо чуть побледнело. Линия рта жёсткая. Он не смотрит на меня — смотрит сквозь меня.

Я моргаю.

— Простите, я… я что-то сказала не так?

Прежде чем он успевает ответить, включается Мел.

— Всё хорошо, милая. Правда. Всё замечательно.

Но я чувствую, как за столом что-то сдвинулось. Как будто я нажала не ту кнопку.

— Я тоже хочу сказать тост, — резко вставляет Марис. Его голос разрезает атмосферу, как нож. Все оборачиваются.

— Сегодня, кроме этих четырёх именинников, у нас есть ещё один человек, который родился в этот день. И оказался с нами. Ева. — он смотрит на меня, и глаза у него искренние, как утреннее солнце.

— С днём рождения, Ева. Добро пожаловать в наш хаос. Похоже, ты — одна из нас.

Они хлопают. Кричат. Кто-то даже встаёт, чтобы чокнуться со мной — коротко, сухо, но достаточно, чтобы заглушить вкус слов на языке.

И он. Блонди. Нет, Кучерявый индюк. Сидит чуть, напротив. Не говорит. Но я чувствую его взгляд. Он режет по спине, как скальпель. Я знаю, что он помнит. Каждое слово. Каждый вдох. И особенно — тот поцелуй. Жадный, отчаянный, невозможный. Такой, который нельзя было допустить. Но мы допустили. Я допустила. Потому что мы не можем иначе.

Я поворачиваюсь. Медленно. И наши взгляды сталкиваются, как две машины на встречке. Без тормозов, без вариантов. Он пьёт молча, будто это единственный способ не сорваться. А я? Я улыбаюсь. Чуть. Ровно настолько, чтобы сойти за «всё нормально». И отворачиваюсь первой.

Потому что, если снова взгляну — сорвусь.

А если сорвусь — сгорим оба.

Мэт

Звонок в дверь. Минута — и в проходе Айк с Ларой.

И тут у меня всё внутри делает «Винтовой удар». По печени.

Какого хрена она тут забыла? Если это выходка от Айка — то я позже вышибу ему мозги табуретом.

Она проходит к столу, идёт как будто снимается в рекламе духов, — замедленный кадр, бедра, улыбка, игра на публику. Потом — шлёп — вешает поцелуй мне прямо в губы. На всю мою семью.

Я отстраняюсь. Не резко, но однозначно.

Сколько раз я говорил — не делай так?

Видимо, сколько ни говори — пустота. Глупая девчонка.

Дальше всё как в замедленной съёмке.

Она поздравляет отца и Мел. Отдаёт долг вежливости Арии. Та закатывает глаза — красиво, театрально, с прицельным презрением. А потом взгляд Лары соскальзывает на неё.

На Еву.

Вот теперь мне интересно.

Потому что Ева смотрит на Лару так, как смотрят на женщину, которая тебе не нравится, но на которую ты хочешь быть не похожа. Ни капли. И при этом хочешь быть лучше.

Ревность?

От неё?

От этого внутри щёлкает. Механизм срабатывает. Я ловлю кайф от того, как она на неё смотрит.

Честно? Меня это заводит.

Потому что… чёрт, это ревность.

И это значит — я не просто в её мыслях. Я там живу.

Гляжу на неё — и весь мир стирается.

Хочу её. Хочу так, что дыхание срывается.

Хочу утащить, прижать, сорвать с неё этот холодный фасад.

Слушать, как она дышит. Как шепчет. Как говорит моё имя не губами, а телом.

Хочу запустить руки в её волосы, поднять на руки, прижать к стене. Не целовать — жрать. Словно я неделю не ел.

Смотрю — и вижу, как Марис кладёт свою лапу на её стул, пальцы — на плечо.

Ты, блядь, серьёзно?

Мир дергается.

Как ринг перед ударом гонга.

Я поворачиваюсь к Ларе, кладу руку на её стул. Тяну к себе. Показываю всем — да, это моя. Типа.

Глаза — на Еве.

А она?

Улыбается. Как ведьма. И кидает свою руку на бедро Мариса.

Чёрт.

Он смотрит на неё, как мартовский кот.

Она улыбается ему — так, как я хотел, чтобы улыбалась мне.

Нет,куколка. Играем — так до конца.

Челюсть сжата. Зубы скрипят, как канаты на сломанных турниках. Марис всё ещё держит её за плечо, и этот его взгляд — будто он уже выиграл. Как будто Ева его.

Но она смотрит на меня. Прямо. Остро. Живо.

Играет.

Хорошо.

Я умею играть.

— Ты сегодня потрясающе выглядишь, Лара, — шепчу ей в самое ухо. Не потому что чувствую, а потому что надо. Громко, с нужной интонацией. Чтобы Ева услышала. Чтобы каждое слово прошло сквозь неё. — Просто сносишь крышу.

Она вдруг на секунду замирает, когда я шепчу комплимент — и смотрит, как будто просит: «Ты правда так думаешь? Или опять играешь?»

Я вижу, как у Евы дергается уголок губ — едва заметно. Не улыбка. Выстрел.

И тут она делает это — медленно, как в замедленной съёмке, берёт вилку, разрезает кусок яблочного пирога и, глядя прямо мне в глаза, протягивает его Марису.

— Попробуй, — говорит мягко.

Слишком мягко. Это не забота. Это вызов.