Дария Стар – Не сдавайся до рассвета (страница 20)

И вот она — смотрит на меня.

С прищуром. С интересом.

Как будто оценивает номер перед кастингом.

— Марис, милый, рада тебя видеть. Познакомишь нас со своей спутницей? — голос у неё — бархат с перцем.

— Конечно. Ева, это Амалия Эдуардовна, бабушка по маме. И Лариса Аркадьевна — вторая бабушка, по отчиму.

Он не успевает договорить, как из-за их спин буквально врывается женщина с руками, запахом дорогих духов и глазами… глазами Мариса.

— Боже, как же я рада видеть девушку Мариса! — и прижимает меня. Сильно. Как будто я трофей, и его нужно держать крепче, пока не сбежала.

— Я не… — начинаю, но Марис мягко перебивает:

— Мама, хватит. Где твоя тактичность? Ты же психолог.

— О, вы психолог? — спрашиваю я. И правда радуюсь — хоть какой-то знакомый ландшафт.

— Да, бывший, — кивает она. — Сейчас только по случаю. Но людей всё ещё читаю легко — как открытки. Особенно тех, кто держит внутри слишком много текста.

Вот и всё. Попалась.

— С днём рождения, мам, — Марис протягивает букет пионов, таких пышных, что от их запаха чуть кружится голова.

— Ева, — он делает паузу, будто представляет меня публике перед номером без страховки, — это Мелисса Максимовна, моя мама.

— Дорогая, зови меня Мел, — говорит она с улыбкой, в которой слишком много света для этого дома. — Зачем эти формальности?

Я киваю. Улыбаюсь. И думаю: да, конечно, Мел. Формальности — это то, что держит нас от падения. Если их убрать — останется чистая правда, а правда, как известно, больнее, чем каблуки после трёх часов на сцене.

Она смотрит на меня долго, мягко, как будто ласково гладит глазами. Но я-то знаю — это не взгляд, а рентген. Такой, который показывает не кости, а трещины. И в этот момент я понимаю: она всё уже увидела.

Каждую обиду, которую я завернула в шёлк и спрятала под кожей. Каждое «ничего, я в порядке», сказанное с дрожью в голосе. Даже то, что я сама не решаюсь раскопать — ту тихую злость, с которой я засыпаю и просыпаюсь.

Марис рядом — улыбается, не чувствует, как меня уже прожигает изнутри эта вежливая сцена.

Он, наверное, думает, что мы обе просто улыбаемся.

Но я вижу больше.

Вижу, как за её безупречной укладкой и жемчужным ожерельем дрожит что-то острое, почти опасное. Женщина, которая всю жизнь держит лицо, но знает цену каждому удару.

И в её глазах — не доброта. Там испытание. Мягкое, как бархат, но всё равно испытание.

Я снова улыбаюсь. Слишком широко. Слишком спокойно.

Внутри всё звенит, как струна перед срывом.

— Хватит стоять в прихожей, — весело говорит Амалия. — Скоро садимся за стол. Ждём только Славу и брата твоего.

— Я тогда познакомлю Еву с остальными, — говорит Марис. Кладёт ладонь мне на поясницу.

Тёплая.Уверенная. Слишком правильная, чтобы не настораживать.

Он забирает у меня пальто — и мы уходим вглубь дома. Вглубь семьи. Вглубь праздника.

А я иду — как актриса, которой забыли выдать сценарий.

И репетировать уже поздно.

⋆｡˚☽˚｡⋆

В такой большой и приторно тёплой семье я ещё ни разу не встречала собственный день рождения. Это как попасть на рождественскую открытку… но внутри неё скрывается мина.

Нравится ли мне? Конечно. То есть… больше, чем не нравится. В глубине души я визжу от восторга, как крыса, случайно свалившаяся в банку с малиновым вареньем. А снаружи — королева Арктики. Улыбаюсь, как будто у меня под кожей лёд с привкусом лимона, табака и отложенной истерики.

За столом — кипит веселье, как вульгарное шампанское. Марис — мой личный красавец в броне из терпения — вырос в настоящей династии. Тут не семья, тут — клан. Полноценная каста с кровью, которая, наверное, светится в темноте. И я среди них — как тень на фарфоре.

Я ещё не со всеми успела поговорить, но Ария... Ария сразу меня удивила. Лёгкая, живая, как будто у неё нет этой внутренней стены, которую так долго строят все нормальные люди. Может, потому что она — любимица всех мужчин в этом зале. Неудивительно, если учесть, что у неё пять — ПЯТЬ! — дядей. Пять вариаций на тему «генетика творит чудеса». И куча братьев.

И вот я сижу. Среди этой пасторальной сцены, в роли несоответствующего элемента. Чёрное пятно на свадебной фотографии.

Что я хочу сказать?

Вселенная смеётся. Громко. Густо. И — надо признать — с отличным чувством юмора.

С Марисом я пришла сюда как будто в нормальный вечер — просто потусить. Но вот тебе и первая новость: Марис притащил меня в свою семью. Вторая: один из членов этой семьи — тот самый, сбой системы, ходячее «ошибка 404» по прозвищу Блонди. Третья: у него, у его сестры и у их отца и тёти сегодня день рождения.

А потом... потом Вселенная высыпает мне в лицо целый мешок сарказма. Особенно когда он зажимает меня в туалете, а потом ещё и напротив садится. Этот их семейный вирус в человеческом обличье.

Этот кучерявый с глазами цвета льда и пламя, в которых почему-то всё время горит ад. Он смотрит — и у меня перехватывает дыхание, как будто я сорвалась с крыши. Только падение бесконечное. То тону, то горю, то снова дышу им.

А теперь, барабанная дробь… У меня — тоже день рождение, если вы не забыли ещё.

И всё. Шах и мат. Это не просто «неловко». Это как оказаться на собственных похоронах, где все улыбаются. Я не знаю, из-за чего мне радоваться, а из-за чего — тихо паниковать.

Но, к счастью, я — королева. Королева драмы, иронии, и сарказма с привкусом шампанского.

Так что я встаю. Поднимаю бокал.

— Можно я скажу тост? — спрашиваю с самой обворожительной фальшивой невинностью.

— Конечно, милая, — говорит Лариса Аркадьевна. Женщина с лицом, которое хочется поцеловать и попросить прощения просто за то, что ты существуешь. Она добрая. Такая, знаете, обволакивающе тёплая, как шерстяной плед с запахом лаванды. Я её уже уважаю. Даже люблю. Наверное.

— Спасибо, — говорю я, обращаясь ко всем. С улыбкой, как у хорошей актрисы на вручении «Оскара». — Спасибо, что приняли меня в такой день. День, когда у вашей семьи день рождения. Удивительный день. Четверной праздник, четверной торт, четверная опасность.

Я поворачиваюсь к отцу семейства.

— Егор Максимович, поздравляю вас. Вы воспитали настоящую династию. Сильных, красивых, упрямых. Пусть ваше сердце не знает усталости, а дом всегда будет полон голосов, как сегодня.

Он кивает. Улыбается, а я делаю глоток. Не ради вкуса. Чтобы выровнять голос.

— Мел, с днём рождения. Желаю вам света, спокойствия и тех людей рядом, с кем всегда хочется быть собой. Пусть каждый день приносит радость — тихую, настоящую. За вас.

— Ария… ты настоящая находка. И если бы у нас был другой мир, я бы в нём с тобой сдружилась навсегда. Но в этом мире — ты его сестра. А это делает тебя проблемой. Очаровательной — но всё же.

Лёгкий смех за столом. Все ещё думают, что это просто остроумие.

Я поворачиваюсь к нему.

Он — напротив.

Блонди.

Смотрит на меня как на сигарету после месяца воздержания.

Я держу бокал на уровне глаз. Почти как оружие.

— А теперь… ты. — в комнате слегка замирает воздух.

Я поднимаю бокал чуть выше и смотрю на него. Долго.

Так, будто сканирую.

— Знаешь, я много думала, чтобы тебе пожелать. Всё-таки у тебя — день рождения. Это ведь важно.

Делаю вдох. Улыбаюсь. Мягко. Почти нежно.