Дария Стар – Не сдавайся до рассвета (страница 19)

— Поцелуи, — повторяет она, будто пробует слово на вкус. — Вот к чему ты ведёшь?

Я двигаюсь вперёд — едва заметно, но достаточно, чтобы почувствовать, как натягивается между нами невидимая, тугая нить.

— А ты разве не хочешь?

Она медленно поднимает голову, её губы — почти у моих. Горячее дыхание между нами становится общим.

— Ты правда не понимаешь? Мы — как бензин и спичка. Ярко, красиво… но потом горит всё к чертям.

— Может, мне просто холодно, — шепчу я, едва касаясь её дыхания.

Она молчит. Глядит на мои губы. Её пальцы вдруг хватают меня за ворот рубашки, резким движением подтягивая ближе — и в следующую секунду она обрушивается на меня с поцелуем, как шторм.

Это не нежность. Это война.

Наши губы сталкиваются с яростью двух голодных хищников, сцепившихся за выживание. Она прижимается ко мне всем телом, грудь упирается в грудь, жар проникает сквозь ткань, будто её вовсе нет. Я сжимаю её талию, втягиваю к себе, и её стон — срывает мне голову напрочь.

Подхватываю её под бёдра и, не отрываясь от губ, сажаю на край умывальника. Её пальцы впиваются мне в спину, в волосы, я жадно целую шею, кожу под ухом, горячий изгиб ключицы. Лямка платья сдвигается, открывая плечо полностью — целую, глотаю, будто без этого задохнусь. Вкус — как грех, как зависимость.

И тут — стук в дверь.

Мы замерли, дыхание рваное, губы всё ещё едва касаются.

— Эй… всё нормально? — голос Мариса, приглушённый, сдержанный, но отчётливый.

Я упираюсь лбом ей в лоб. Она прячет улыбку, кусая губу.

— Идеально, — бросает она в ответ, с трудом сдерживая дыхание. — Как ты и обещал.

Снаружи — тишина. Потом удаляющиеся шаги.

Она смотрит на меня — глаза сияют.

— Кажется, нам не дали сгореть до конца.

Я усмехаюсь, не отпуская её.

— Ничего. Я — пепел не оставляю.

Её дыхание всё ещё сбивается о мою кожу, мы замерли в этом жарком, безумном контакте — и вдруг она толкает меня, отстраняется. Резко. Как будто я обжёг её.

Она спрыгивает с умывальника, поправляет платье, быстро, почти яростно. Руки дрожат, но голос — ровный. Холодный.

— Прекрати, — говорит она, не глядя.

Я дышу. Тяжело. Будто что-то внутри оборвалось.

— Что?..

Она поднимает на меня глаза — те самые, фиалковые, только теперь без мягкости. Острые, как лёд под ногами.

— Исчезни, Блонди. Просто… исчезни.

— Ты серьёзно?

— Серьёзнее некуда. Это было ошибкой. Вновь.

— Мы оба знаем, что это не ошибка.

— Нет, — говорит она тихо, но отчётливо. — Ошибкой было позволить тебе прикоснуться. Позволить себе забыться.

Молчу. Всё внутри будто затопило кипятком, потом обдало ледяным душем.

— Ты думал, я пришла сюда ради тебя?

Она делает шаг к двери, уже берётся за ручку.

— Ты — пожар, Блонди. Красивый, горячий. Но я не собираюсь в тебя шагать. Больше — нет.

Пауза. Я пытаюсь что-то сказать — но язык каменеет.

— Пожалуйста… не подходи ко мне больше. — говорит она.

Щелчок. Дверь открывается.

Она выходит.

А я остаюсь, один, в запахе её кожи, в своём безумии и с этой чёртовой дрожью в руках.

Потому что она ушла.

Сама.

Снова.

Глава 8

Ева

— Всё будет нормально. Они тебя полюбят, куколка.

— А если нет? — выдыхаю. — Вдруг я испорчу вам весь семейный праздник. Чужая среди своих, артистка среди династии.

— Тогда я всех вычеркну. Из жизни. Из завещания. Из общих фоток на холодильнике.

Марис улыбается — не как обычно. Сегодня он чуть взрослее. На миллиметр. На два. Прямо сейчас он не просто красивый мужчина в хорошем пальто, а человек, в чьей жизни я — что-то важное. Или, по крайней мере, опасно близкое к этому.

Он берёт меня за руку — тепло, уверенно.

Но даже это прикосновение — как пароль от чего-то слишком большого.

От этой двери.

От этой фамилии.

От его мира, где всё кажется… слишком настоящим.

И это уже не просто «шеф и подчинённая». Не «дружелюбный наставник» и «перспективная девочка».

Это — звоночек. Громкий. Как пожарная сирена.

Он меня хочет.

Как женщину.

А я? Я, похоже, нервничаю так, как не нервничала даже на своём первом сольном.

Марис звонит. Дверь открывает пожилая женщина с улыбкой на миллион ватт.

— Ма-а-рис! Мой мальчик! — и он уже в её объятиях, как будто вернулся с войны.

Пока они обнимаются, я замечаю другую женщину — и… челюсть почти падает.

Это же Мадонна.

Нет, не та, что «Like a Virgin».

Сценическая легенда. Ураган в пиджаке и с микрофоном.