Дария Каравацкая – Когда зацветает волчий коготь (страница 5)

Следующий час прошел в обсуждении сухих деталей маршрута: пункты смены лошадей, расчет трат, места ночлега на пути до Великой горы. Эва чувствовала, как скука тяжелым грузом оседает на плечи. Сидеть здесь, в этом душном зале под взглядами удручающих портретов, в то время как больные могут пожаловать в ее покои… Взгляд Эвы блуждал по окружению. Бруэнс и Орлан склонились над картами, их голоса сливались в монотонный гул. Писарица, сосредоточенно хмуря брови, продолжала царапать пером по пергаменту. Томас Сен-Мор сидел теперь чуть более вальяжно, чем в начале заседания. Видимо, скука и занудство ему не чужды. Его глаза, карие и невероятно живые, постоянно двигались, всматриваясь в лица, жесты, улавливая малейшие изменения в позах собеседников. Эти глаза, как у дикого кота, выслеживающего добычу, замечали каждую мелочь.

Капитан Адам, напротив, казалось, теперь не мог усидеть на месте. То он подходил к огромной настенной карте, внимательно изучая города и деревни Бертена, то задумчиво смотрел в окно, чуть отодвигая тяжелые гардины. Эва заметила, что манжет его мундира украшала мелкая, едва заметная вышивка гладью: белые цветочки и зеленые искорки. Странный, трогательно-неуместный орнамент для боевого командира. В профиль его лицо казалось грубоватым: густые пшеничные брови нависали над светлыми голубыми глазами, колючая щетина покрывала широкую челюсть, а нос с горбинкой напоминал, что здесь стоит человек, который близко знаком с драками. Но когда он поворачивался лицом, Эва видела усталость в его глазах и что-то… удивительно добродушное. Его взгляд словно говорил: «Понимаю, здесь скучно. Держимся, еще чуть-чуть».

– …Это не будет проблемой. Если нам придется заехать в пограничную деревню, я развею их потенциальные подозрения, это не сложно, – говорил Томас своим низким, ровным голосом, который гулко прервал бубнеж советников. – Ни повстанцы, ни морхеймские патрули не сорвут миссию. Мечу Адама я доверяю как своему слову. А наша цв… госпожа Бовель, – он чуть запнулся на слове, явно намеренно, – или ловко промолчит, или подсобит припрятанным рабочим ядом. Возьмите что-нибудь этакое в дорогу. Вы вообще здесь, госпожа цветочница? – Его строгий взгляд вонзился в Эву.

– Да, прошу прощения… – Она вздрогнула, пойманная врасплох. Оказывается, на заседаниях надо слушать. – Яды, снотворное, слабительное, антидоты – всё необходимое будет собрано и, на всякий случай, подписано.

– Разумно, – кивнул Томас с легким одобрением. – Вам пора, уходите. Цветочки и больные нуждаются в вас больше, чем мы сейчас.

– Звучит грубовато, Сен-Мор, но вы правы, – сказал Бруэнс. – Госпожа Эвтилия, вы свободны. Держите, – он протянул ей сложенный листок. – Мои скромные рекомендации по аптечке, основанные на опыте прошлых миссий. Пожалуйте собираться. Выезжаете на рассвете.

Тяжелая дверь зала захлопнулась за спиной. Тихий шепоток ковров, мягкий блеск канделябров и аромат начищенных воском полов вернули Эву к жизни. Словно она вынырнула из гремучего болота в свой милый сад. Листок от Бруэнса она сунула в карман платья, не глядя. В голове гудело. Тревога за Миадет, о котором так неосторожно упомянул Бруэнс, ныла тупой болью где-то под сердцем.

Солнце уже клонилось к западу, когда она поспешила в свою светлицу – нужно было собрать не только «платья и побрякушки», но и целый арсенал снадобий, трав и инструментов. Весь остаток вечера прошел в лихорадочных сборах. Эва подготовила практичное дорожное темно-зеленое платье. Вместо изящной ленточки для волос – простой кожаный шнур. Чехол с инструментами, среди которых были скальпели, иглы, щипцы, а также несколько тщательно подписанных склянок с ядами, в том числе свежеприготовленную «Ночную тень» из мандрагоры Рия, противоядиями и сильнодействующими снадобьями, мешочки с сушеными травами, бинты, перевязочные средства – всё это уместилось в прочную кожаную сумку и переметную суму для седла. Особое внимание она уделила рекомендациям из списка Бруэнса: антидоты к любимым ядам морхеймцев, а также настойка от бессонницы для дипломата были аккуратно сложены и перепроверены.

Укладывая инструменты, Эва вспомнила свой последний дальний путь года три назад, из Лекарни в Дункай. Тогда она ехала в сопровождении большого экипажа из торговцев и ремесленников. И если тот путь ощущался как светлое начало новой, долгожданной жизни, то сейчас у всего похода был какой-то тревожный, пугающий привкус.

Еще до рассвета Эва в спешке встала и, витая в своих мыслях, кое-как дошла до хозяйственных построек. В дворцовых конюшнях перед рассветом пахли овсом и влажным деревом. Солнце лишь начало золотить верхушки башен Дункая, окрашивая камень в розовато-золотистые тона. Конюх выделил ей смирного гнедого мерина, тот был уже оседлан. Эва возилась с последними шнурами, теребя в руках ушки бантика, стараясь закрепить все как следует.

– Если завяжешь бантиком, через час опять развяжется, – раздался спокойный голос за спиной.

Над ней возвышался гвардеец в серо-синем мундире и крепком кожаном доспехе.

– А как надо? – растерянно спросила Эва.

Он молча опустился на одно колено и ловко затянул шнур особым узлом.

– Младшие сестры… Пока не научился этому узлу, полдня проводил, завязывая им бантики, – Эва рассмеялась. – Адам, – представился он, широко улыбаясь.

– Помню, мы с вами вчера виделись в зале Совета. А я Эвтилия, Эва.

– Точно! У меня с именами совсем худо, но я постараюсь запомнить…

– Капитан, к отъезду!, – прозвучал знакомый строгий голос. Сен-Мор уже сидевший в седле вороного коня, наблюдал за ними.

Адам, прежде чем двинуться к лошади, тихо сказал:

– Не переживай. Он не такой жесткий, каким кажется. Просто всегда… вот такой.

– Я и не переживаю, – буркнула Эва.

– Тогда почему сжимаешь кулаки?

Она посмотрела на свои белые костяшки и неожиданно растерялась.

– Потому что устала завязывать бантики. Как там вяжется твой узел? – отшутилась она.

Адам улыбнулся и вдруг сказал совершенно серьезно:

– Если что – я рядом. В походе без поддержки всем туго, так что, зови, обращайся.

– Трогаемся, – отдал команду Сен-Мор.

– Так точно, – отчеканил Адам, легко вскочив в седло.

Эва кивнула, взбираясь на своего коня. Трое всадников двинулись по мощеным улицам Дункая, миновали главные ворота под бесстрастными взглядами гвардейцев, которые едва заметно отдали честь капитану Тибалю, и выехали на широкий Царский тракт. Городские стены остались позади, сменившись холмистыми лугами, перелесками и полями, во всю зеленевшими под ласковым весенним солнцем. Воздух стал чище, он пах землей и молодой травой. Эва глубоко вдохнула. Всё, путь начался. Впереди – недели незнакомых дорог, чужая земля и двое спутников: добродушный вояка, чей шрам говорил о жестокости мира, и загадочный дипломат, холодный, как дворцовый мрамор. Впервые оставаться на месте было невозможно.

Глава 3. «Ключики»

Дорога на запад от Дункая тянулась утомительно, хоть солнце только-только миновало зенит. Царский тракт, сначала широкий и ухоженный, постепенно сужался, обрамленный бесконечными холмистыми лугами, лишь изредка прерываемыми борами молодых берез. Воздух, чистый после городской вони, теперь казался слишком тихим, наполненным лишь цокотом копыт, скрипом седел и собственными мыслями. Эва ехала посередине: впереди, как главный караульный, ехал Адам. Его широкая спина в сине-сером мундире казалась невероятно жесткой и непробиваемой. А сзади, на почтительной дистанции, двигался Томас Сен-Мор, его черный силуэт сливался с тенью от высоких крон, но дворянская посадка в седле все же придавала его фигуре какое-то особое мужественное очертание. Они почти не разговаривали с момента выезда из дворцовых конюшен. Все общение свелось к необходимым коротким фразам о смене темпа. Напряжение висело в воздухе совсем как недавний утренний туман.

Эва вслушивалась в шум, доносящийся слева, – низкий, нарастающий гул. Это была лесная речушка. Они приближались к тому месту, где тракт шел почти по самому берегу. Вода здесь была суетливее, шустрее, чем у Дуна. И вот он, тот запах – влажной глины, ила и… да, несомненно! Сладковато-терпкий аромат речной мяты смешивался с горьковатой ноткой золототысячника. Редкие и такие ценные травы росли прямо здесь, у их ног! Ее профессиональное чутье зазвенело.

– Господа, – голос Эвы прозвучал в тишине куда громче, чем она планировала. Адам обернулся, вопросительно приподняв густые брови. Томас лишь чуть пришпорил коня, поравнявшись с ней, его оценивающий взгляд скользнул по ее лицу. – Мы можем остановиться? Ненадолго. Вон там, у самой кромки воды, видите заросли ивняка? Там растут ценные травы. Собрать их – дело получаса, позвольте устроить небольшой привал.

Адам уже начал придерживать коня, его лицо расплылось в одобрительной улыбке:

– Времечко найдём. Кони отдохнут как раз…

– Полчаса. – Голос Томаса, ровный, но с явной стальной ноткой, перебил капитана. Он не смотрел на Эву, его взгляд был устремлен куда-то вперед, на дорогу. – Это полчаса запаса дневного света. Полчаса лишнего шума у воды, где нас легко заметить. Полчаса задержки к ночлегу в трактире. Мы едем не на ботаническую прогулку, госпожа цветочница Бовель. Наш груз и так включает ваш… арсенал. Неужели этих трав нет в ваших запасах или их нельзя заменить?