Дария Ерденова – Счастье (страница 8)

— Конечно, с таким-то именем! — я улыбнулась. — Медуница... звучит, как имя какой-нибудь лесной феи.

— Саша, а это дерево как называется? — спросила я, показывая на раскидистый ствол, покрытый серо-зелёным мхом.

Он усмехнулся, не останавливаясь:

— Это бук. Старый, судя по толщине. Видишь, как кора неровная, будто в морщинах?

— Как лицо старика... — пробормотала я, улыбаясь. — Мне кажется, у него есть имя.

— У дерева?

— Почему бы и нет?

Мы рассмеялись.

Я подставила ладони солнечным лучам, пробивающимся сквозь крону. Всё здесь дышало. Шуршало, пело, пахло землёй, мхом, чем-то терпким и сладким.

Место для пикника оказалось сказочным. Мы вышли к обрыву, под которым шумел водопад, струился по камням и пропадал внизу среди папоротников. Я ахнула, остановилась, не веря, что это настоящее.Вода падала вниз, касаясь камней, и его журчание напоминало мелодию, в которую хочется погрузиться. Рядом было достаточно сухих камней и плоских корней, чтобы устроить место для еды, а чуть дальше — мягкий мох, на котором так приятно сидеть.

— Тебе нравится? — спросил Саша.

Я лишь кивнула, не находя слов.

Я присела рядом, вытянув ноги, и позволила тёплому, но мягкому клевку ветра касаться своего лица. В воздухе было прохладно, но уютно — такой свежий запах бывает только рядом с водой, особенно когда вода холодная, а воздух — тёплый.

Саша с собой принёс домашнюю выпечку — пирожки с яблоками и творогом, бутерброды с сыром, термос с горячим малиновым чаем и несколько баночек с маринованными грибами и малосольными огурцами.

Я смотрела на всё это с каким-то детским восторгом.

— Мы что, на празднике?

— Пикник и должен быть праздником, — Саша подмигнул.

Мы сидели рядом, и он рассказывал, как отличать грибы, какие ягоды лучше не трогать, как кора берёзы помогает при укусах насекомых. Саша рассказывал, как в детстве его дед водил в лес собирать грибы, и показывал, где растут рыжики, а где — лисички. Я спрашивала, как отличать съедобные ягоды от ядовитых. Он рассказывал о грибах-зонтиках, про которые говорили, будто под ними живут лесные духи. Я слушала, затаив дыхание, как ребёнок, жадно впитывающий всё новое.

Мы ели медленно, словно пытаясь запомнить каждый вкус: хрустящую корочку хлеба, сладкие ягоды, тёплый чай, слегка терпкий на языке. Я смотрела на водопад, а он — на меня, и мне казалось, что мы словно в книге, настолько всё было… идеально.

Потом я не выдержала:

— Слушай… давай поиграем?

— В лесу? Во что?

— В прятки! Ну, как дети! — рассмеялась я.

Он приподнял бровь, но кивнул:

— Ладно. Но только если ты не будешь убегать слишком далеко.

Я закрыла глаза и сосчитала до двадцати. Потом — пошла искать. Сначала слышала, как он хихикал где-то справа... потом — тишина. Я заглядывала за деревья, под кусты, даже поднялась на пень и огляделась. А потом... он неожиданно выскочил сзади и сказал:

— Бу!

Я подпрыгнула и закричала, смеясь.

Смешно — но сердце билось быстро, будто я ребенок.

Внезапно он куда-то пропал. Я искала его между соснами, заглядывала за кусты, звала по имени. Потом он выскочил из-за дерева и снова напугал меня — я подпрыгнула и заревела от смеха. Мы играли, будто не было ни возраста, ни забот, ни времени. Только лес, солнце, смех, дыхание и лёгкость в груди.

Я ловила его, бежала, пряталась, путалась в ветках, а он смеялся и подсказывал специально громко, где спрятался.

Мы менялись ролями, бегали между деревьями, ловили друг друга, задыхаясь от смеха. Я не помнила, когда в последний раз так смеялась — может, никогда?

Я спряталась за старый ствол с дуплом, прижавшись к коре, и затаив дыхание. Я видела, как Саша прошёл в паре шагов, оглядываясь, и сдерживала смех. Один раз я спряталась в кустах, но случайно задела сухую ветку, и Саша сразу меня нашёл. В другой раз он сел на пенёк и прикинулся, будто устал искать, а когда я выскочила, он ловко её поймал.

Мы бегали вокруг деревьев, перепрыгивали через корни, взбегали на мшистые холмики. Я засмеялась так сильно, что не могла бежать дальше и просто упала в траву, раскинув руки. Саша лёг рядом, глядя в просветы между листьями. Он сказал, что если долго смотреть в небо сквозь листву, оно начинает казаться морем.

***

Я устало растянулась на спине, глядя в небо, где первые звёзды начинали мигать.

Саша развёл костёр. Пламя потрескивало, согревая руки и лицо. Мы молчали, пили чай из котелка, и я ощущала внутри странную, сладкую тишину.

— Саша… — я посмотрела на него. — Это был идеальный день. Прямо как из книги.

Солнце надвигалось к закату, и лес стал окрашиваться в золотисто‑оранжевые оттенки. Тени становились длиннее, и вода в водопаде отражала уже не только свет, но и тёплые краски неба. Внутри меня было покойно — как будто за это целый день я собирала тёплые крупицы счастья, складывая их в свою память.

Мы аккуратно собрали плед, сложили остатки еды, и я невольно ещё раз оглянулась на место, где сидели. Эта поляна, шум воды, плед, смех — всё казалось частью некой особой истории, которую я обязательно хотела сохранить в себе навсегда...

Дорога домой была спокойной. Мы шли рядом, плечом к плечу, не спеша, слушая редкие звуки леса, который уже готовился ко сну. Лёгкая прохлада касалась щёк, и я думала о том, как хорошо просто быть — рядом, в лесу, с человеком, который разделил со мной этот день.

Когда мы наконец увидели огни города — первые фонари за изгибом дороги — я почувствовала, что сердце моё наполнено тем, что сложно назвать одним словом. И всё же, это было похоже на… желание хранить этот момент навсегда.

***

Когда мы вернулись домой, солнце уже совсем опустилось за горизонт, оставив на небе тонкую алую кайму. Воздух в доме был прохладным и чуть пах деревом, как будто стены впитали в себя аромат леса, куда мы сегодня ходили.

Саша первым шагнул в гостиную и с грохотом рухнул на диван. Подушки разлетелись, а он издал протяжный, абсолютно довольный вздох:

— Ооох… я как мокрая тряпка. Устал так, как будто сам лес на плечах носил. Но, знаешь, это было круто. Спасибо, Кира.

Я села рядом, стягивая с ног ботинки и растирая икры. Мышцы приятно ныли, и внутри разливалось какое-то светлое, мягкое чувство. Как будто день удался. Даже не просто удался, а стал тёплым воспоминанием сразу, как только закончился.

— Может, сыграем в «Камушки судьбы»? — предложила я, взглянув на него. — Хочу снова.

Саша зажмурился, мотнул головой и пробормотал:

— Не-не-не, только не сегодня. Камушки подождут. У меня мозг в прятки ушёл ещё в лесу. Хочу просто — чай, душ и… всё. Спать.

Я засмеялась, легко ткнув его в плечо.

— Ладно, старичок. Тогда чай.

Мы пошли на кухню. Я вскипятила воду, а он достал баночку с душицей и мёдом. Запах разлился по комнате, тёплый, как объятие. Мы пили чай, сидя рядом за столом, болтая лениво — о том, как я пыталась прятаться за кустом, а юбка застряла, как он чуть не упал в ручей, как бабочка села мне на нос, когда я считала звёзды на небе.

Это был один из тех редких вечеров, когда не хотелось ничего. Ни разгадывать тайны, ни спешить. Только сидеть. Только быть.

***

Позже, в своей мягкой пижаме, я устроилась на диване, укутавшись в плед. Подушки шуршали под головой. Где-то за стеной Саша бурчал что-то себе под нос, собираясь лечь. Я зевнула и прикрыла глаза.

— Наверное, опять кошмары… — прошептала я сама себе. — Как всегда.

И тут пришел сон.

Я стояла на лесной поляне. Всё было в движении. Деревья танцевали. Да-да, именно танцевали, покачиваясь, как вальсирующие пары. Листья тихо напевали песню про «три ложки варенья и полтора зонтика».

— Кира! — донёсся голос Саши. — Помидор убегает, держи его!

— Что?! — я развернулась.

Передо мной, подпрыгивая, мчался… термос. Но я отчётливо знала — это был помидор. Красный, блестящий, на маленьких смешных ножках. Он пыхтел, как старый чайник, и оглядывался на меня испуганно.

Я рванулась за ним, поскальзываясь на смеющихся камнях. Они действительно хихикали у меня под ногами. Саша тоже бежал, ухмыляясь:

— Если он дойдёт до водопада, нам конец! Это — Верховный Соусный Посланник!

Я не успела спросить, что это значит. Термос — то есть помидор — прыгнул в водопад. Вода взметнулась вверх, и из пены поднялось лицо... моркови. Морковь пела оперу.