Дария Ерденова – Счастье (страница 9)

— Я свободен! — рыдала она тенором. — Словно ветер в небесах!

Я задыхалась от смеха, и в этот момент Саша протянул мне огромный булыжник.

— Это кот. Он — наш корабль. Прыгай!

— В смысле… кот? — удивилась я.

— Быстрее! Он сейчас проголосует против капусты, и тогда будет поздно!

Я прыгнула. Всё вокруг превратилось в гигантскую кастрюлю. Небо кипело. Я вдруг оказалась в чайной чашке. Рядом сидел Саша в галстуке из макарон и читал книгу, в которой каждая страница была… моей пижамой.

— Ты правда думаешь, что сон должен быть логичным? — спросил он, прихлёбывая несуществующий суп.

Я не знала, что ответить, потому что чайная ложка начала кататься на коньках.

***

Когда я проснулась, потолок казался особенно белым. Я лежала, раскинув руки, и пыталась осознать: *что только что произошло?!*

Но… никакого ужаса. Только смех. Только тепло.

Всё же иногда мозг знает, что тебе нужно. Даже если это — термос, бегущий в водопад.

ГЛАВА 6

Я ещё не знала, что этот день станет одним из самых тяжёлых.

Я проснулась раньше рассвета. Комната была всё такая же — полутёмная, с мягкими тенями на стенах — но уже на мгновение показалось, что что‑то изменилось. Сначала я подумала, что это просто остаток сна, того абсурдного видения с термосом‑помидором и поющими грибами. Но стоило мне опереться на локоть и повернуться…

Я поняла, что Саши *нет*.

Я лежала несколько секунд, затаив дыхание, потому что сначала подумала: «Он просто ушёл на кухню… или в ванну…»

Но потом звук его дыхания не дошёл до меня.

Это был тот момент, когда внутри меня впервые появилось чувство, которое я не могла назвать иначе, как тревога.

Я села на край кровати, укрываясь одеялом, хотя в комнате было тепло. Мой взгляд остановился на том самом зеркальце, лежащем на тумбочке. Оно слегка поблёскивало под утренним светом, который пробивался сквозь занавески.

Я осторожно прикоснулась к нему, но каменная тишина отражения ответила мне пустотой.

«Он просто спит…» — я пробормотала, но слова не нашли подтверждения в воздухе.

Я встала, потянулась и надела свою самую тёплую кофту. В кухне на столе ещё стояла его кружка — чуть пахнувшая чаем и утренним лесом. Я поставила на плиту воду, поставила туда маленький заварочный чайник, словно это могло вернуть утра прошлых дней.

Когда чай закипел, я поставила две кружки — в одной был мой, в другой — пустота. Я налила себе тёплый напиток, взяла плед и устроилась возле окна.

За окном город просыпался. Люди выходили из домов, спеша по делам, уличные торговцы открывали лавки, в воздухе пахло свежим хлебом и жареным кофе. Как будто мир даже не знал, что внутри моего дома произошло что‑то… странное.

Я смотрела на улицу, потягивая чай, и думала о Саше.

*Что если он не вернётся?*

*Что если он просто исчез… навсегда?*

*Что вообще происходит?*

Мои мысли плелись и запутывались, как лианы, обвивающие древнее дерево.

Наконец я встала, так и не заметив, как остыла моя кружка чая. Взяла зеркальце в карман и тихо вышла на улицу. Мне нужно было понять — это просто его прогулка? Или что‑то серьёзное?

Я пила чай в маленьком кафе на углу — горячий и терпкий, с корицей и мёдом — и снова открывала книжки: про символы, про легенды, про магические зеркала, про хранителей леса.

Вечером, когда тени стали длиннее, я направилась обратно — к дому, где остались его ботинки, его халат, кружка, в которой никто уже не пил чай.

Я шла по знакомым улицам, но всё казалось странно тихим. Даже шумный базар, к которому я привыкла, встречал меня только отдалённым гулом голосов и редкими смехами.

Я заходила в магазины, смотрела на витрины — книги, плетёные корзины, изделия из дерева, картины… Но везде моё сердце было тяжёлым. Я словно ждала, что вот сейчас увижу знакомую фигуру Саши, который помахивает мне рукой и говорит: «Смотри, вот это гриб, а этот съедобный!»

Но его не было.

Я присела на скамейку возле фонтана. Вода тихо журчала, и мне вдруг стало ощущаться, что именно в шуме этого фонтана есть какой‑то смысл, который я ещё не понимаю. Я закрыла глаза, слушая каждый булькающий всплеск воды, пытаясь уловить что‑то знакомое.

Потом я заглянула в ту библиотеку, где мы впервые с Сашей учились читать. Я брала книги с полок, не переступая порога, как будто в этих сторонах могла быть хотя бы часть ответа на мои вопросы.

Я открывала страницы, читала отрывки про леса, прогулки, древние обычаи. Но слова на страницах были обычными — не теми, что шептались мне во сне… не теми, которые отражались в зеркальце.

И всё же я читала. Медленно, вслушиваясь в каждое слово, как будто попытка понять язык этих строк могла привести меня к истине.

Я переступила порог и замерла. В доме было совсем тихо. Пусто.

Я поставила на стол ещё одну чашку чая… напротив своей. И на мгновение прислушалась, будто он должен появиться за дверью, распахнув её и уронив старую кепку на пол.

Вместо этого — только я.

И зеркало, тихо поблёскивающее в уголке комнаты.

Я долго сидела, укутавшись в плед, снова держа в руках своё отражение.

Наконец я провалилась в сон.

Я уснула с ощущением тревоги, которое не покидало меня весь день. Но не было ни стонов, ни огня, ни жутких зеркал. Вместо кошмара… пришла странная чепуха. На первый взгляд.

Сначала мне снилось, будто я сижу на огромной мягкой тыкве, посреди лужайки, усеянной мягкими кленовыми листьями. Небо было зелёным, а облака — как белые котята, лениво плывущие над нами.

Рядом стоял Саша, в ярко-жёлтом плаще и с корзиной в руках. Он выглядел моложе, чем обычно, лет на пять, и смеялся, глядя на что-то вдали:

— Кира, держи его! Помидор убегает!

Я повернула голову и… да, прямо передо мной по траве неслась какая-то круглая штуковина. Только это был не помидор, а термос. Блестящий, с маленькими ножками и глазами. Он подпрыгивал, отплясывая какие-то странные танцы, и при этом… пел.

Да-да. Он пел фальшивым голосом:

“Я не томат, я не томат,

Я просто чай в броне объят,

Лес кипит — и я киплю,

Лей лимон, а я полью!”

Я зачем-то рванулась за ним, падая в прелые листья, из которых выросла целая лестница из грибов. Она уводила вниз — в подземную библиотеку. Я спустилась, и вдруг оказалась на озере. Но вместо воды — зеркало. Без единой ряби. Саша стоял на другом берегу и махал мне рукой, а я стояла на кромке этого зеркала-водоёма и видела в нём не себя.

Снова та девушка. Хвост как лист каштана, только теперь он светился мягким белым светом, как лунный огонь. Её волосы струились, как водопад, а глаза были ярче изумрудов. Она открывала рот, явно что-то говоря, но я не слышала ни звука. Только дрожь, только пульсацию в груди, будто сердце отзывалось на её слова. На лбу у неё не было никакого камня — вместо этого в волосах застрял маленький листок, словно забытый кем-то.

Вдруг зеркало задрожало. Девушка — я? — протянула ко мне руку, как будто пытаясь что-то передать…

И в этот момент из-за неё вырвался огонь. Но не пугающий, нет — этот был живым, будто танцующий. Он не жёг — он звал.

Я шагнула ближе, и огонь поглотил всё — и Сашу, и зеркала, и траву, и термос, который, кстати, снова закричал:

— Береги свои чайные мечты!

***

Я проснулась от ощущения, что во сне было что‑то важное.

Не просто бред, не нелепая чепуха — а что‑то внутри… как будто стёртое, но всё ещё живое.