Дария Ерденова – Счастье (страница 4)

Я пожала плечами.

— Оно не сложно. Оно... утомительное. Как будто ты идёшь в гору весь день и тебе говорят: «ещё чуть-чуть». А потом ещё. И ещё.

— Это точно.

— А ещё ты противный, — буркнула я, указывая на строчку с «мама мыла раму». — Кто так учит? Лучше бы истории рассказывал.

Саша улыбнулся, откинувшись на спинку стула.

— Ну, можно и так.

Он начал рассказывать какую-то короткую байку про мальчика, который перепутал зелье сна с зельем смеха и засмеялся так, что уснул от усталости.

Я слушала, опершись щекой на руку. Глаза медленно слипались. Конфета всё ещё была в руке, слегка расплавившись от тепла ладони.

***

Я провалилась в сон не сразу — сначала всё было как будто тёплым и мягким. Шелестящий полумрак, тёплый свет в веках, отдалённый голос Саши, превращающийся в неразборчивый шёпот. Я чувствовала себя лёгкой, почти невесомой. Будто не сидела за столом, а плыла где-то... где нет ни верха, ни низа.

А потом началось.

Сперва пришёл шум. Едва различимый — как ветер между деревьев, но не обычный ветер. Он как будто шептал слова. Слова я не понимала, но чувствовала, что они обо мне. Они звали меня.

Потом я очутилась в месте, которого никогда не видела — и в то же время знала его до дрожи.

Мост.

Старый, деревянный, прогнивший. Он висел над бездонной пропастью, по которой струился чёрный туман, будто живая ткань. Всё было серым, как будто цвет исчез из мира. Только мост и я. Я стояла в одной рубашке босиком, и доски под ногами холодили пятки. Но мне было не страшно. Только странно. Как в воспоминании, которое ты вот-вот вспомнишь.

Вдруг вдалеке появилась фигура. Женская. Плавно шагала по мосту — ко мне. Волосы длинные, развевающиеся, одежда светлая, лицо скрыто. Но сердце сжалось — я знала её. Я точно знала её.

— Кира, — сказала она. — Кира, ты вернулась?

Я открыла рот, чтобы ответить, но не смогла. Кира? Это я? Женщина подняла руку, как будто хотела дотронуться, но тут же исчезла. Растворилась в воздухе, как тень в солнечный день.

И тогда туман за спиной сгустился. Из него появился кто-то ещё. Высокий мужчина в чёрном. Его лицо я не видела, но глаза… глаза как два раскалённых угля. Он подошёл совсем близко и тихо сказал:

— Он снова рядом с тобой. Ты снова ему веришь.

— Кто ты? — выдавила я.

Он усмехнулся.

— Когда ты вспомнишь, будет поздно.

Тогда мост подо мной затрещал. Начал рушиться.

Я закричала, споткнулась, упала. Полет вниз был долгий. В ушах выл ветер, сердце бешено стучало, руки пытались ухватиться хоть за что-нибудь, но была только пустота…

И вдруг — свет.

Вспышка. Голос, как удар:

*”НЕЕЕЕТ!”*

И я проснулась. Резко, шумно, вся в поту.

Свет пробивался через окно. Утро. Всё спокойно.

Я села, тяжело дыша. Под ногами — пушистый ковёр. Комната. Я у Саши.

ГЛАВА 3

Прошло несколько дней.

Я уже могла прочитать короткие предложения — медленно, по слогам, но сама! Сейчас я лежала на диване, укутавшись в плед, и водила пальцем по строчкам тонкой детской книжки. На обложке нарисован весёлый ёжик с рюкзаком. «П-р-и-к-л-ю-ч-е-н-и-я е-ж-а Т-и-м-и», — прочитала я, гордо выпрямившись. Саша сказал, что надо начинать с простого. Мне даже нравилось.

Я уже собиралась перевернуть страницу, как дверь распахнулась и чуть не выбив дверь, в комнату ворвался Сашка. Глаза горели, волосы растрёпаны, и он выглядел так, будто нашёл сокровище.

— Кира! — выдохнул он. — Цирк! В город приехал цирк!

Я моргнула.

— Что это?

Он застыл, как будто я задала самый странный вопрос в мире.

— Ну… Цирк! Артисты, животные, акробаты, фокусы, хлопушки, сладкая вата! Ты обязана это увидеть!

Через полчаса мы уже шли по улице. Вдалеке над домами возвышался огромный полосатый шатёр — бело-красный, словно леденец. Рядом толпились люди, дети визжали от радости, музыка звала и пульсировала в воздухе. Я чувствовала, как сердце стучит быстрее.

— Это всё… для этого цирка? — прошептала я.

— Дааа, — кивнул Саша. — Добро пожаловать в волшебство.

Я не знала, что смотреть сначала: на ходулистов, разгуливающих среди толпы, или на огненных жонглёров. Над головой пролетели мыльные пузыри, внутри которых крутились огоньки. Как?!

— Ого… — только и смогла выдохнуть я.

А потом я увидела еду.

Шарики на палочках, яркие, как само солнце. Липкая сахарная вата — розовая, как облачко. Жареные орешки, тающие во рту. И что-то зелёное, круглое и дымящееся…

— Что это? — спросила я с опаской.

— О, это тебе понравится, — засмеялся Саша. — Осторожно, оно шипит!

Я сунула в рот крошечный кусочек… и тут же выплюнула. Он был острый, кислый, сладкий, щекочущий — всё сразу!

— Это живое! — вскрикнула я.

Саша покатился со смеху.

— Привыкай! В цирке всё немного… странное.

Мы ходили долго. Я смеялась, визжала от удивления, пряталась за Сашу, когда мимо прошёл человек в костюме огромного петуха, и визжала снова, когда фокусник достал кролика прямо из кармана ребёнка. Всё было чудом. Я забывала дышать от восторга.

И где-то внутри… вдруг защемило.

Такое ощущение, будто я уже была в таком месте.

Смеялась, ела, радовалась. Но… с кем?

Я обернулась на Сашу. Он улыбался. Но как-то… слишком спокойно.

И на секунду мне показалось, что он уже знал, как я себя сейчас почувствую.

Я шагала рядом с Сашей, и каждый шаг открывал что-то новое. Повсюду вспыхивали краски, звучала музыка, смех, крики — целый шумный калейдоскоп, от которого кружилась голова.

Мы прошли мимо женщины в пышном блестящем платье, у которой в руках был попугай цвета радуги. Она предлагала погадать по перу. Я было остановилась, но Саша мягко потянул меня дальше.

— Ещё успеем, — сказал он. — Сначала — главное шоу.

— Главное? — я вскинула брови.

— Представление. Настоящее. Под куполом.

У входа в шатёр толпилось много людей, но всех быстро пропускали. Я всё ещё прижимала к груди длинную бумажную трубку с сахарной ватой — она слегка прилипала к пальцам, но была такой вкусной, что я не могла от неё оторваться.