Дария Ерденова – Продавец имен (страница 3)

Ветер снаружи ударил в войлок юрты. Завыл.

Адина открыла рот. Горло сжалось.

Это было просто. Всего одно слово. Пять букв.

— А... — начала она.

И в этот момент с улицы донёсся крик. Злой, бабий:

— Адина! Оглохла? Я тебя полчаса жду! Лук где?

Мать. Пришла сама. Не выдержала.

Старик не вздрогнул. Только медленно закрыл пустую ладонь.

— Зовут, — прошелестел он. — Цепь дёрнули. Опоздала.

Адина вскочила. Авоська. Лук. Поминки. Дед.

Она вылетела из юрты, не оборачиваясь.

Снаружи ревело, торговалось, воняло рыбой. Юрты не было. Между “Обувью” и “Сумками” стояла лужа. Большая. В ней отражалось серое небо.

Мать трясла её за плечо.

— Ты где шляешься? Я зову, зову! Совсем с ума сошла? На, держи лук!

Всунула ей сетку. Лук был мокрый, подгнивший.

Адина пошла домой. Авоська била по колену.

На перекрёстке у Дома быта она обернулась.

На секунду. Показалось.

Между ларьками, в просвете между людьми, стояла юрта. И старик в дверях поднял руку. Не прощаясь. Приглашая.

Зайдёшь завтра — договорим, — сказал ветер. Без слов.

Имя — оно как тень.

А тени у неё не было. Солнце так и не вышло.

3

Лук гнил.

Не весь. Только одна луковица, верхняя. Адина увидела это, когда вытряхнула сетку на кухонный стол. Жёлтая шелуха, а под ней — чёрная, мокрая мякоть. Вонь ударила в нос, сладкая и тухлая. Как на базаре.

Мать стояла у окна, курила в форточку. Пепел падал на подоконник, где три дня назад сидела Адина. Где сидел дед.

— Выкинь, — сказала мать, не оборачиваясь. — И остальные проверь.

Адина взяла нож. Обычный, кухонный. Не как у Нурай. Лезвие тупое, с зазубринами. Она ковырнула гниль. Та расползлась под ножом, как синяя клякса в тетрадке. На слове “Адина”.

Пальцы стали липкими. Она пошла в ванную мыть руки.

В зеркале над раковиной было её лицо. То же самое. Пыльные волосы, чёлка в глаза. Тринадцать лет. Ничего не изменилось. Она открыла кран. Вода была ржавая, коричневая. Как чай.

Имя — это цепь.

Тяжело, — сказал старик. — Пустота — она тяжёлая.

А у неё не было пустоты. У неё был лук, поминки и трояк по математике.

Она вернулась на кухню. Мать уже ушла в зал, включила телевизор. Там орал Малахов.

Лук. Рис. Салфетки. Надо было готовиться к девяти дням.

Но сначала — математика. Макарычев, страница 127. Поезда.

Адина села за стол. Открыла учебник. Буквы расплывались.

А...

Она не договорила тогда, в юрте. Мать позвала. Цепь дёрнули.

А если бы договорила?

Ручка сама легла в руку. Не та, сломанная. Другая, гелевая, с блёстками. Подарок от деда на прошлый новый год. “Писаке”, — сказал он и подмигнул.

Адина открыла тетрадь. Синий космос. На странице с кляксой.

И написала под ней, на чистом месте:

Адина.

Буквы вышли ровные. Красивые. Как в прописях.

Ничего не случилось. Не грянул гром. Не погас свет. Только холодильник на кухне всхлипнул и затих.

И тогда пришли слова.

Они не стучались. Они хлынули. Как вода из прорванной теплотрассы. Горячая, обжигающая. В голову, в грудь, в пальцы.

Адина задышала ртом. Сердце заколотилось где-то в горле.

Нурай не резала ветер. Ветер резал её. Он проходил сквозь рёбра, вытаскивал наружу всё, что она прятала. Имена. Чужие. Забытые. Ветер собирал их и нёс к теплотрассе, чтобы сжечь в ржавом нутре. Потому что имя, которое не зовут, — оно гниёт. Как лук.

Ручка летала. Она не успевала за мыслью. Слова опережали руку, толпились, царапались. За пять минут — страница. За десять — три.

Орфография? Пунктуация? К чёрту. Потом. Сейчас — только выпустить.

Мать заглянула в комнату.

— Ты чего? Уроки?

Адина не подняла головы. Не могла. Если остановиться — всё исчезнет. Как сон.

— Адина, я с тобой разговариваю.

Имя ударило по ушам. Как пощёчина. Рука дёрнулась. Гелевая ручка прочертила по тетрадке жирную, блестящую линию.

— Не ори, — прошептала Адина. И сама испугалась своего голоса. Хриплый. Чужой.

Мать опешила. Моргнула.

— Ты... ты как с матерью разговариваешь?

— Нормально.

Мать подошла, заглянула в тетрадь.

— Опять свои сказки? Я же сказала. Математика. Завтра у тебя контрольная же.

Рука матери потянулась к тетради.

Адина накрыла её ладонью. Быстро. Зло.