Даринда Джонс – Вторая могила слева (ЛП) (страница 65)
— Чарли…
— Не сейчас. — Я выдернула руку и снова направилась к выходу.
— Чарли! — повторил папа и снова схватил меня за руку, когда я уже выходила на улицу.
Он втащил меня обратно внутрь, я освободила руку. Он схватил меня снова, я снова освободилась. И так еще и еще раз, пока я не дала ему такую звонкую пощечину, что звук эхом прокатился по участку. В помещении повисла тишина, и все взгляды устремились к нам.
Папа потрогал щеку, по которой я ударила.
— Я это заслужил, но позволь мне все объяснить.
Мы стояли и смотрели друг на друга, но боль предательства и обиды не давала моим ушам услышать, что он говорит. Я закрылась. Его слова отскакивали от меня, будто меня окружало невидимое защитное силовое поле. Изобразив самый лучший гневный взгляд, на какой сейчас была способна, я отвернулась и снова попыталась уйти. В основном потому, что увидела, как к нам подходят Дениз с Джеммой. От одной мысли, что придется иметь дело с их безразличием, меня по-настоящему тошнило. Я тяжело сглотнула, пытаясь избавиться от горького комка, застрявшего в горле.
На этот раз папа меня не хватал. Просто уперся рукой в стену, перекрыв дорогу, наклонился и прошептал мне на ухо:
— Если придется надеть на тебя наручники и силком затащить в ту комнату, я это сделаю.
Я наградила его яростным взглядом. Дениз тоже разозлилась и припустила к нам, оказавшись рядом быстрее, чем я ожидала.
— Она тебя ударила? — потрясенно спросила она.
Больше, чем когда-либо в жизни, мне захотелось хорошенько ее пнуть. Где носит Ульриха, когда он так нужен?
— Что ты собираешься с этим делать? — снова спросила Дениз папу. Моего папу. Смутившись, что офицеры видели мою истерику, она огляделась по сторонам. — Лиланд…
— Заткнись, — отозвался он тихим, угрожающим голосом, лишив Дениз дара речи. Наконец-то.
Ее рука легла на горло, словно так ей было легче проглотить папины слова. По закону, любой офицер, который видел, как я ударила папу, был обязан меня арестовать. Но никто не сделал ни шага в нашу сторону.
Папа возвышался надо мной в полный рост. Он был высоким и худым, но я знала, какой он крепкий и сильный, и не сомневалась: если ему взбредет в голову поволочь меня в конференц-зал, он это сделает. Но тогда он дернет кошку за хвост. Без боя я не сдамся, и этот бой он забудет нескоро.
— Да пожалуйста, — сказала я так же тихо и угрожающе, как он, — надевай на меня наручники. По собственной воле в ту комнату я не вернусь, потому что не имею ни малейшего желания видеть жалость всех, кто догадался, что ты натравил психа на собственную дочь.
Вздохнув, папа ссутулился.
— Я этого не делал.
— Не делал? — резко переспросила Джемма, выходя вперед. — Именно это ты и сделал, папа.
— Нет. Я хотел сказать…
— Она особенная. Неповторимая. — От слов Джеммы я затаила дыхание. — Ты понятия не имеешь, кто она такая. И ты послал его к ней?!
— Джемма, — подала голос Дениз, и я поняла, что она думает, будто ее предали, — о чем ты говоришь? Он умолял того человека не причинять вреда Чарли.
Похоже, Джемма с трудом сохраняла спокойствие. На несколько секунд закрыв глаза, она повернулась к нашей мачехе:
— Мам, неужели ты ничего не слышала?
— Я слышала каждое слово, — с горечью отчеканила Дениз.
— Мама, — Джемма положила руки ей на плечи, — открой глаза. — Ее голос был мягким, потому что она не хотела ранить чувства ведьмы.
У меня таких порывов не было:
— Это невозможно.
Дениз злобно скрипнула зубами и повернулась к папе, тыча в меня пальцем, на случай, если он не заметил:
— Видишь?
Меня до сих пор беспокоила реакция Джеммы. Честно говоря, не думала, что ей вообще есть до меня дело.
Державшийся все это время позади дядя Боб шагнул к нам.
— Может, пойдем все ко мне в кабинет?
— Я ухожу, — сказала я, чувствуя себя выжатой, как лимон. Казалось, меня вот-вот стошнит. Я снова шагнула к выходу.
— Я знал, что у него ничего не выйдет, — еле слышно проговорил мне вслед папа.
Я остановилась. Обернулась. Ждала продолжения.
— Я знал, что все закончится, как с остальными.
С какими остальными? О скольких случаях ему известно?
Папа сделал шаг вперед и умоляюще посмотрел мне в глаза:
— Солнышко, ну подумай. Если бы он пришел за Дениз или Джеммой, они были бы уже мертвы.
Он прав. Но от этого боль из-за его поступка не ослабевала. Ужасная, жгучая боль, какой мне еще никогда не доводилось испытывать, прожигала дыру у меня в груди, стеной росла прямо передо мной, пока я снова не почувствовала, что задыхаюсь. А потом это случилось опять. Чертовы слезы. Господи, неужели можно быть еще более жалкой?
Папа погладил меня по щеке:
— Я знал, что с тобой все будет в порядке. Как всегда, моя замечательная девочка. У тебя есть, ну не знаю, какая-то сила. Которая неотступно следует за тобой. Ты самое удивительное создание, какое я когда-либо видел.
— Но ты должен был ей сказать, — упрекнула Джемма, — должен был ее предупредить.
Теперь она тоже плакала. Я глазам своим не верила. Я попала в «Сумеречную зону». Больше никаких телемарафонов научной фантастики. Шагнув ближе, Джемма меня обняла. Взяла и просто обняла. И будь я проклята, если не обняла ее в ответ.
Прорвались на поверхность годы горечи и обиды, когда меня постоянно отодвигали в сторону, как чокнутого изгоя, как гадкого утенка. И, несмотря на все усилия, рыдания сотрясали меня снова и снова. Папа обнял нас обеих, едва слышно шепча какие-то извинения.
Я взглянула на Дениз. Смущенная и сбитая с толку, она оглядывалась по сторонам. Мне почти стало ее жаль. Почти. Я жестом предложила дяде Бобу присоединиться к нам. Он мечтательно улыбался, но, когда увидел, что я его зову, нахмурился и замотал головой. Наградив его своим убийственным взглядом-лазером, я позвала снова. Глубоко вздохнув, он подошел к нам и обнял всех сразу.
Так мы и стояли посреди полицейского участка, обнимаясь и рыдая, как звезды в реабилитационном центре.
— Сейчас задохнусь, — сдавленно выдохнула Джемма, и мы рассмеялись, как когда-то, когда были еще школьницами.
Глава 19
Надпись на футболке
— Без обид, но все эти годы ты вела себя со мной, как последняя стерва.
Я подмигнула Джемме. Мы сидели за столиком в папином баре. Сэмми готовил нам хуэвос ранчерос, а папа разливал заказанные напитки. Дениз увязалась за нами. Даже дядя Боб нашел себе оправдание, чтобы сбежать из участка и перекусить.
— Конгрессмен может и подождать, — усмехнулся он, а потом огорошил меня вопросом: — Не объяснишь, откуда у тебя на спине порез?
Похлопав его по животу, я доверительно поделилась:
— Будешь продолжать есть, как сейчас, начну называть тебя дядя Жлоб.
А он ответил:
— Не очень-то мило.
А я:
— Знаю, потому и сказала.
А он:
— А-а.
А потом мы все приехали сюда.