Даринда Джонс – Вторая могила слева (ЛП) (страница 67)

— Ага. Говорит, лучше не бывает.

С облегчением вздохнув, я гадала, не нашла ли Незабудка тело Рейеса. Очень не хотелось говорить вслух, но…

— Она нашла его? Нашла Рейеса?

Дядя Боб застыл. За столом он был единственным, кто хоть что-то знал о Рейесе и о том, что он, так сказать, сбежал из тюрьмы.

И снова Слива пожала плечами:

— Нет, но она говорит, что найти его можешь только ты. Вот только ищешь не той частью тела.

Не успев подумать, глянула себе между ног.

— И что это значит?

— Понятия не имею.

— Ладно, а она не намекала, — я наклонилась к СС и перешла на шепот, — какой частью тела я должна искать?

Все сидящие за столом потянулись к нам.

— Говорит, нужно просто слушать.

— А-а. — Я выпрямилась, совершенно сбитая с толку. — А она сказала, что именно я должна слушать?

— Не знаю. Она так смешно разговаривает!

— Ясно. Тогда скажи мне дословно, что и как она тебе сказала.

— Она сказала, надо слушать то, что можешь услышать только ты.

— А-а, — снова протянула я, сдвинув брови.

— Мы собираемся поиграть в классики.

— О’кей.

— Ах да, еще она сказала, что надо поспешить.

— Погоди! — Но Слива уже испарилась. — Чертовы мертвецы.

— В чем дело? — спросила Джемма, едва не подпрыгивая от нетерпения.

Должна признаться, было приятно меньше держать в себе и больше делиться с родными. Со знанием дела я уставилась на дядю Боба:

— Она сказала, чтобы найти Рейеса, я должна слушать то, что могу услышать только я. Не представляю, что бы это значило.

— Чарли, — Джемма не сводила с меня глаз, — я знаю, кто ты.

В который раз у меня отвисла челюсть. Я воровато осмотрелась.

— Джемма, никто за этим столом не знает, кто я.

— И кто в этом виноват? — спросил папа.

— Я знаю, — усмехнулась Джемма, — что ты — влюбленная по уши барышня. — Она заговорщицки подмигнула мне, и я поняла, что она меня прикрывает. Она действительно знала, кто я. С каких, черт побери, пор?! — А еще знаю, что у тебя есть способности, о которых ты никогда нам не рассказывала.

Откинувшись на спинку диванчика, папа подозрительно воззрился на нас обеих. Ему нужны были ответы, которые я не готова была дать. По крайней мере, прямо сейчас.

— Вам хватит, если я скажу, что пользуюсь ими исключительно во благо?

Папины губы сложились в тонкую линию.

— Что говорит тебе сердце? — неожиданно спросила Джемма.

Уткнувшись подбородком в кулак, я принялась яростно ковырять свои картофельные оладьи.

— Мое сердце слишком переполнено любовью к нему, чтобы думать ясно.

— Тогда притормози и прислушайся, — сказала она. — Я видела, как ты такое делаешь, когда мы были маленькими. Ты закрывала глаза и просто слушала.

И правда, было дело. Вспомнив, я расправила плечи. Джемма права. Иногда, замечая издалека Злодея, — того самого Злодея, который потом оказался Рейесом, — я закрывала глаза и прислушивалась к его сердцу. Но тогда Злодей был в пределах видимости, поэтому и я могла услышать, как оно бьется. Разве нет?

Джемма нахмурилась:

— Закрой глаза и слушай. — Потом наклонилась ко мне и шепнула на ухо: — Ради бога, ты же ангел смерти!

Каким-то чудом мое удивление осталось за маской раздражения.

— Откуда ты знаешь? — шепнула я в ответ.

— Слышала, как ты сказала тому мальчишке, Ангелу, когда впервые его встретила.

Святой ежик, я напрочь забыла об этой маленькой подробности.

— А теперь сосредоточься, — велела Джемма, глядя на меня так, словно в ней жила вера всего человечества.

Сделав глубокий вдох, я медленно выдохнула и закрыла глаза. А уже через секунду услышала. Слабое, едва слышное сердцебиение где-то там, вдалеке. Я сконцентрировалась на нем, сделала его центром своего мира. Чем сильнее я сосредотачивалась, тем громче билось сердце. До боли знакомый, успокаивающий ритм. Неужели я действительно слышу, как бьется сердце Рейеса? Неужели он действительно все еще жив?

— Где ты, Рейес? — прошептала я.

Накатило тепло, превратившись во вспышку обжигающего жара. А потом я почувствовала губы возле уха и услышала дразнящий глубокий хриплый голос, от одного звука которого тонула в чувственных волнах:

— Там, где ты будешь искать в последнюю очередь.

Задохнувшись, я открыла глаза.

— Боже мой, я знаю, где он.

Я заглянула в каждое лицо. Все с надеждой ждали продолжения.

— Дядя Боб, пойдешь со мной? — спросила я, вскакивая с места. Он запихнул в рот еще один кусок и встал. Папа тоже. — Пап, тебе необязательно идти.

Он наградил меня скептическим взглядом:

— Попробуй меня остановить.

— Но я могу ошибаться.

— Ничего страшного.

— Ну и ладно. Только еда твоя точно остынет.

Папа ухмыльнулся. Я оглянулась на Джемму, до сих пор не веря, что она знает, кто я такая. Но от одной мысли, что об этом узнает папа, болело в груди. Я его маленькая дочка. И хочу оставаться ею как можно дольше. Перед тем, как выскочить на улицу, я наклонилась к Джемме и шепнула:

— Пожалуйста, не рассказывай папе.

— Ни за что, — заверила она и ободряюще улыбнулась.

Ничего себе, а это приятно. Пусть и в стиле семейки Аддамсов, но все равно приятно.

Где бы я не стала искать Рейеса? В собственном доме, ясное дело.

Промчавшись по парковке с такой скоростью, какую только могла выжать из ботинок, и не став дожидаться папу и дядю Боба, я буквально скатилась по ступенькам в подвал. Это единственное логичное объяснение. Перед сессией в колледже все квартиры в доме были сданы. Стало быть, Рейес находился в подвале.

Когда я наконец остановилась, скрипнув подошвами по бетонному полу, то поняла, что кое о чем забыла. Свет. Выключатель был наверху. Я повернулась, чтобы подняться, но застыла как вкопанная. По коже скользила странная тревога, как будто кто-то пустил ток по оголенным нервам. Первое, что я осознала, — запах. В воздухе висела такая острая, такая едкая вонь, что жгло глаза и горло.

Прикрыв ладонью рот и нос, я поморгала, чтобы привыкнуть к темноте. Геометрические линии стали приобретать форму. Прямо на глазах, словно из ниоткуда, материализовались выпирающие под острыми углами суставы. Привыкнув к темноте, я осознала, что фигуры движутся, наползают друг на друга, как огромные пауки, падают с потолка, смешиваясь в громадной куче.