Даринда Джонс – Вторая могила слева (ЛП) (страница 38)

— Да подожди ты! Не можешь же ты просто взять и засунуть меня в одиночку?

— Сейчас увидишь.

— Нил!

— Луанн, — позвал он, открыв дверь, — неси наручники.

Сидевшая в приемной Куки оторвалась от ноутбука, посмотрела на нас, нахмурилась для проформы и вернулась к своим поискам.

— Ладно, сдаюсь, — я подняла руки в знак капитуляции. Нил ослабил хватку, я выдернула свою руку и сквозь зубы процедила: — Только не вини меня, когда начнешь мочиться в постель.

Сверкнув в адрес Луанн улыбкой, он закрыл дверь.

— У тебя один-единственный шанс. Профукаешь его — никогда больше не увидишь дневного света.

— Прекрасно, — прошипела я, тыча ему пальцем в грудь. — Хочешь жесткой игры, давай поиграем. Рейес Фэрроу — сын Сатаны.

В тот самый момент, когда я это сказала, когда слова сорвались с моих губ, меня обуял глубокий шок. Прикрыв руками рот, я долго и нудно стояла, молча пялясь в никуда.

Рейес меня убьет за то, что выболтала его секрет. Порежет на мелкие и тонкие кусочки блестящим мечом. Я это знаю. Хотя… Секундочку. Я же могу все исправить. Испуганно поглядев на Нила, я поняла, что теперь он ни в чем не уверен.

Я уронила руки и рассмеялась. То есть попыталась рассмеяться. К сожалению, вместо смеха я издавала звуки тонущей лягушки. Что вы хотите, я была в ужасе, полностью ошарашена.

— Я пошутила, — выдавила я приглушенным под давлением неминуемой смерти голосом. Потом шлепнула Нила по руке. — Ты же знаешь, как это бывает, когда кому-то грозит одиночное заключение. Тут всякую чушь городить начнешь.

Я отвернулась, чтобы сесть и уронить на пол челюсть от собственной глупости, пока он не видит. И в этот момент Нил заявил:

— Ты не пошутила.

— Пф-ффф, — пропыхтела я, опять поворачиваясь к нему, — еще как пошутила. Сам подумай. Сын Сатаны? Пф-ффф. — Я хихикнула и наконец-то уселась. — На чем мы остановились?

— Как такое возможно? — Совершенно сбитый с толку, он подошел к своему столу. — Как?

Проклятье. Сдалась с потрохами, как рыба, выброшенная на берег. По собственной воле выброшенная. Пришлось снова встать, чтобы эффектно нависнуть над столом.

— Нил, ей-богу, ты не должен никому об этом говорить.

Отчаяние в моем голосе вернуло мне его внимание. Он моргнул и вопросительно приподнял брови.

— Если в твоей жизни есть хоть что-нибудь, что ни в коем случае, ни при каких обстоятельствах нельзя доверить ни одной живой душе, то это как раз то, что ты только что услышал, Нил. Я не знаю, что сделает Рейес, если выяснит, что ты в курсе. То есть… — Я отвернулась и, задумавшись, отошла на несколько шагов. — Не думаю, что он причинит тебе вред, честно. Но не могу быть уверена на все сто. В последнее время он ведет себя… эксцентрично.

— Как такое возможно? — повторил Нил.

— Ну, у него серьезный стресс, к тому же его пытают…

— Сын Сатаны?

— Ты меня слушаешь? — выпалила я. Черт возьми. Вот вам и дефицит внимания. Кажется, у Нила по моей вине дефицит всего мозга. — Тебе ни в коем случае нельзя никому на свете об этом проболтаться.

Я уже натворила дел — посвятила Куки, даже не задумавшись о последствиях. Теперь еще и Нил. Не проще было бы дать объявление в «Нью-Йорк Таймс»? Или заказать билборд на шоссе I-40? Или вытатуировать у себя на заднице?

— Чарли, — Нил пришел в себя быстрее, чем я. — Я все понял. Никому ни слова. Я знаю, на что он способен, помнишь? И не собираюсь вызывать на себя его гнев. Обещаю.

Глубоко вздохнув от невероятного облегчения, я обессиленно опустилась на стул.

— Но как такое возможно? — спросил он в третий раз.

Я беспомощно пожала плечами:

— Даже я не знаю всех подробностей, Нил. Прости, что рассказала тебе. Но все не так плохо, как кажется, честное слово.

— Плохо? — изумленно переспросил он. — Как это плохо?

— Мм-м… — Я секунду обдумывала его слова. — Вопрос с подвохом?

— Я в курсе, что он хороший человек, Чарли. И только потому, что его отец… ну, скажем… прожаренное до хрустящей корочки зло… Нет. Знаешь, что такое настоящее зло? — спросил он.

Я затащила брови как можно выше.

— Когда американцы говорят о зле, — продолжал Нил, — они имеют в виду нечто преднамеренно жестокое, зверское. Но это совсем не зло, а только наше понятие о нем.

— К чему ты ведешь?

— Зло — это просто-напросто отсутствие добра, отсутствие Бога.

Я никогда об этом не задумывалась.

— Так ты знаешь, что Рейес не злой? Что он хороший?

— Ну конечно. — Он сказал это таким тоном, будто я круглая идиотка. — Но если серьезно, он и правда… ну, его сын?

— Да. — Я почувствовала, как меня охватывает сожаление. — Правда.

— Это самая крутая вещь, какую я когда-либо слышал.

— Крутая?

— Именно крутая, — усмехнулся Нил.

— Не понимаю. Как это может быть круто?

Откинувшись на спинку стула, он сложил ладони домиком.

— С того момента, как ты приехала на прошлой неделе… Нет, не так. С того момента, как в моей жизни десять лет назад появился Рейес, многие вещи я стал подвергать сомнениям. Спрашивал себя, действительно ли существует высшая сила? Есть ли рай? Существует ли Бог? Признаться честно, отчасти это было вызвано тем, что день за днем я видел, на какие злодеяния способны люди. Но главный толчок произошел, когда я краем глаза заглянул в этот другой мир, другую реальность, но понятия не имел, с чем мне пришлось столкнуться. И вот теперь… — Он посмотрел на меня с благодарностью. — Одним словом ты вернула мне веру в Бога, Чарли. Только подумай: если есть сын Сатаны, то я чертовски уверен, что сын Господень тоже существует.

Я закивала:

— Ты абсолютно прав, просто я немного удивлена, что ты так хорошо все воспринял.

— Только подумай! — не унимался Нил. — Иисус меня любит.

Я хихикнула от облегчения, потом наклонилась к нему и прошептала:

— Может, Иисус тебя и любит, но в любимчиках у него я.

Он рассмеялся, потом внезапно замолчал и уставился на меня долгим изучающим взглядом.

— Ты чего? — спросила я, начиная чувствовать себя неловко.

— Если Фэрроу сын Сатаны, то кто тогда ты?

— Нетушки, — я погрозила пальцем, — баш на баш. Одна история — одна правда.

Нил продолжал изучать меня (с чего вдруг такой интерес к моей персоне?), и тут в дверь постучала Луанн.

— Входи.

Она вошла и вручила ему несколько листов бумаги.

— Это все? — поинтересовался Нил, пристраивая на носу очки.

Луанн принесла ему записи посещений, как он и просил.

— Да, сэр. Видеться с другими он отказывается.

— Спасибо, Луанн. — Когда она ушла, он обратился ко мне: — В списке посетителей Фэрроу один-единственный человек. Ни частных, ни государственных адвокатов. Только один парень.

— Дай угадаю: Амадор Санчес.