Даринда Джонс – Вторая могила слева (ЛП) (страница 39)

— Он самый. Они сидели в одной камере четыре года.

— А еще были друзьями в старших классах.

— Серьезно? — удивился Нил. — Как же, черт побери, они оказались в одной камере? Да еще и на целых четыре года?

Как Рейесу удалось это провернуть? С каждой секундой он все интереснее и интереснее.

— Что Луанн имела в виду, когда говорила о других?

— А-а. Женщины. — Он даже рукой махнул, как будто это совершенно не важно, и уставился в записи. — Итак, Амадор Санчес приходил к нему за неделю до того, как Фэрроу подстрелили. Похоже, Санчес регулярно его навещал.

— Какие женщины? — спросила я, когда Нил так и не соизволил оторваться от бумажек.

— Просто женщины. — Он на меня даже взглянул! — Фэрроу отказывал во встрече всем им, так что вряд ли у нас есть о них какие-то записи. Но, видит бог, они пытались, из кожи вон лезли. Как минимум одна-две в месяц. — Задумавшись, он посмотрел в потолок. — Если подумать, они же все равно заполняют заявления даже без его запросов. Может быть, у нас остались копии. Надо проверить, — и он снова уставился в записи.

— Да, так ты и говорил — они заполняют заявления. Что за женщины? — снова спросила я, пытаясь унять горячий поток ревности, прожигающий мне душу.

После долгой-предолгой паузы, за время которой я придумала семнадцать разных способов его убить, Нил посмотрел на меня поверх очков.

— Женщины с веб-сайтов. — По его тону было ясно: он внезапно обнаружил, что я олигофрен.

Я стала склоняться к варианту с медленной смертью. И океаном боли. Вероятно, номер четыре. Или тринадцать.

— С каких еще веб-сайтов?

Положив свои бумажки на стол, он насмешливо уставился на меня. Хам.

— Разве ты не детектив?

— Ну да, но…

— И как долго ты работаешь над делом Фэрроу?

— Знаешь что? Я всего неделю назад узнала, кто он такой. Даже меньше, если считать по календарю Сатурна.

— Во-первых, напомни мне при случае никогда тебя не нанимать.

Я передумала. Воспользуюсь двенадцатым способом. Мне его уже почти жаль.

— А во-вторых, сделай себе одолжение: погугли его.

— Погуглить Рейеса? Зачем?

Нил мягко рассмеялся и покачал головой:

— Тебя ждет чертовски большой сюрприз.

Я проехала вперед по полу прямо на стуле.

— Почему? О чем ты говоришь? Ему пишут женщины? — Я слыхала о женщинах, которые пишут письма заключенным. Не упоминая ни одного из тысячи прилагательных, которые приходят мне на ум при мысли об этих женщинах, я спросила: — У него есть друзья по переписке?

Пытаясь побороть очередной приступ смеха, Нил ущипнул себя переносицу.

— Чарли, — сказал он, снова посмотрев на меня, — у Рейеса Фэрроу целые фан-клубы.

Глава 11

Можно многое узреть, просто наблюдая.

Йоги Берра[12]

— Неужели ты никогда его не гуглила?

— Ты тоже, — ответила Куки, когда я спросила ее о Рейесе. Мы ехали по Санта-Фе. — Я просматривала официальные базы данных, чтобы найти записи о его аресте и информацию о приговоре. А еще нашла несколько статей о судебном процессе на сайте «Ньюз Джорнал».

— И никогда его не гуглила?

— Ты тоже, — устало повторила она, что-то печатая на ноутбуке.

— Фан-клубы! — воскликнула я, все еще пребывая в глубоком шоке. — У него целые фан-клубы. И горы писем.

Жестокие муки ревности терзали мою грудь, прогрызая в ней дыру. Образно выражаясь. Сотни женщин, может быть, даже тысячи, знали о Рейесе Александре Фэрроу больше, чем я.

— Зачем кому-то создавать фан-клуб заключенного? — поинтересовалась Куки.

Тот же вопрос я задала Нилу.

— Видимо, существуют женщины, которые повернуты на зеках. Они копаются в газетах и доступных судебных документах, пока не находят привлекательных заключенных. После чего делают целью своей жизни доказать, что их посадили несправедливо (потому что все заключенные — ну, почти все — настаивают на том, что они невиновны), или просто обожают их издалека. Нил говорит, для некоторых женщин это вроде соревнования.

— Как это все неправильно.

— Согласна, но только вдумайся. Для зека с солидным сроком запросто подцепить очередную цыпочку — из области фантастики. Может быть, женщины занимаются тем, чем занимаются, потому что уверены: эти мужчины им точно не откажут. Ну кто отвергнет женщину, которая регулярно написывает любовные письма и приезжает на свидания? Что таким женщинам терять?

Куки бросила на меня встревоженный взгляд.

— Кажется, ты весьма спокойно приняла эти новости.

— Не совсем, — я покачала головой. — Думаю, я в шоке. То есть… да елки-палки! Они же наверняка историями всякими делятся.

Кажется, Кук тоже была в шоке. Пока я направлялась к дому некой Элейн Оук, Куки копалась в контенте какого-то сайта. Внезапно глаза ее расширились, а взгляд стал похож на взгляд безумно влюбленного человека.

— И у них есть фотки.

— И они делятся историями. Погоди, что? У них есть фотки?!

В целях безопасности я решила съехать на обочину, включила аварийные огни и уставилась на экран ноутбука. Святой пирог с бананом и сливками! У них действительно были фотографии.

Через час мы стояли на пороге женщины, которую я окрестила Маньячкой. Ну серьезно, кто станет платить охранникам и другим заключенным, чтобы получать информацию о Рейесе? Или красть у него вещи? Я, конечно, не зарекаюсь, что не сделала бы того же, но у меня есть веская причина.

Дверь открыла высокая тощая женщина. Светлые волосы коротко подстрижены и уложены в некий вид беспорядка, но я сильно сомневалась, что хоть один волосок лежит не на том месте, на каком ей хотелось.

— Привет. Вы мисс Оук?

— Да, — ответила она с легким намеком на недовольство.

— Мы приехали расспросить вас о Рейесе Фэрроу.

— У меня определенные часы посещения. — Она указала на табличку над дверным звонком. — Приходите позже.

Я выудила удостоверение из заднего кармана.

— Вообще-то мы здесь по делу. И были бы рады поговорить с вами прямо сейчас. Если у вас есть минутка.

— Понятно. Хорошо. — Она провела нас внутрь своего скромного жилища. Если дом за несколько миллионов, в котором несколько триллионов комнат, может считаться скромным. Не может же, да? — У меня так много посетителей, что пришлось установить часы посещений. Ни единой свободной минуты. — Мы все оказались в небольшой гостиной. — Приказать подать вам чаю?

Она не шутит? Так вот чем занимаются богачи? Приказывают подать чай?

— Нет, спасибо. Я только что приговорила почти литр нирваны со льдом и без сахара.

Она потерла суставом пальца под носом, словно моя бесцеремонность была… ну, бесцеремонной.

— Итак, — проговорила мисс Оук, придя в себя от моей невоспитанности, — что этот плут на сей раз натворил?

— Плут? — переспросила Куки.

— Рейес, — уточнила Элейн.

От такого небрежного упоминания имени Рейеса меня всю судорогой свело от ревности. А для меня это нетипично. У меня редко бывают судороги, и в моем понимании такая реакция была спровоцирована этой конкретной женщиной. Вроде «и пусть победит сильнейшая… во флирте». А я всегда думала, что ревности во мне нет ни капельки. Очевидно, когда дело касается Рейеса, во мне ее целые тонны.