Дарина Грот – Ангелы (страница 6)

– Ты так быстро сбежал… – пробубнила она, слегка картавя из-за сигареты во рту.

– Да, очень быстро! – Люц подошёл ближе. – У меня сигареты закончились. Угостишь?

Я молча протянул ему пачку. Он вытащил сигарету, бросил ослепительную улыбку в сторону Розы и вальяжно пошёл дальше.

– Урод, – вырвалось у меня ему вслед.

– Ну почему же? – тут же откликнулась Роза. – Вы с братом очень даже милые! Особенно ты.

Я резко перевёл на неё взгляд. Безусловно, мне было приятно, но в голове тут же зароились вопросы. Как она различает нас? Неужели только по одежде? Почему ей нравлюсь я, а не мой брат? Она же не знает наших характеров, она видела только лица… одинаковые лица. Я решил отбросить эти мысли.

– Хех… Роза! – почему-то вырвалось у меня вместо осмысленной фразы.

Девушка улыбнулась и снова выпустила дым мне в лицо. Это что, какой-то её тайный знак? Я не любил нюхать чужой дым, но изо всех сил старался не нагрубить.

У нас оставалась последняя пара, на которую я уже еле полз. В тот момент я был уверен, что это первый и последний день, когда я присутствую на всех занятиях. А Люц, как мне казалось, сюда больше вообще не придёт.

– Пойдём? – спросила Роза. Я пожал плечами и молча пошёл в сторону корпуса.

– Эй, эй, эй! – раздался за спиной незнакомый голос. – Подожди!

Я остановился и обернулся. Ко мне, запыхавшись, бежал Серж.

– Мне нужен твой телефон! Я же староста! – с горечью добавил он и помахал у меня перед носом листком с номерами. – Твоего брата я поймать не смог. Вы вместе живёте? Дашь и его номер?

– Да без проблем! – улыбнулся я, взял у него листок и написал один и тот же номер напротив своего имени и имени брата. – Ещё что-то?

– Нет! – кивнул он. – Если что, я потом подойду!

– Хорошо! – ответил я и посмотрел на Розу. – Ты уже записала свой номер?

– Да, ещё на той перемене!

Я криво усмехнулся и поплёлся дальше. Меня уже тошнило от этого места, и только эта девушка скрашивала моё существование в тот день.

Я даже не хотел смотреть, где там мой брат. Я был в доле секунды от того, чтобы развернуться и уйти домой, прихватив с собой эту белокурую спутницу. Но всё-таки подчинился стадному инстинкту, тянувшему всех к кабинету.

Последняя пара. Ещё два часа – и свобода. Никаких других мыслей в моей голове не было. Хотя нет… была одна. Дерзкая, порождённая юношеским максимализмом, но она была. Когда что-то засядет в голове, от этого очень тяжело избавиться. Как от старого хлама в гараже. Вот и в моей голове поселился такой «сожитель».

Пока я размышлял об этом, в аудиторию буквально влетел преподаватель. Он именно влетел, и что мне в нём сразу понравилось – полное отсутствие формальностей вроде «доброго утра».

– Профессор Рэйт! – выкрикнул он на ходу. – Или, если удобно, мистер Рэйт! Мне без разницы! Открыли тетради и пишем: «Определение. Понятие. Что это такое?». Тема сегодняшней лекции! Так, старосты обеих групп, отметьте присутствующих!

Я был ошеломлён. Этот человек говорил исключительно скороговорками, его монолог занял не больше десяти секунд. К тому же я никак не ожидал, что хоть один из «великих умов» этого университета додумается провести полноценную лекцию в первый же день. К последней паре я чувствовал себя выжатым как лимон и совсем не хотел ничего писать. А услышав, с какой скоростью говорит профессор, я представил, с какой скоростью он будет диктовать, и мне вообще расхотелось жить.

Зато Роза, как послушная мамина дочка, тут же открыла тетрадь, записала имя этого психа и тему.

– Как предмет называется? – шёпотом спросил я у неё, поняв, что даже не знаю, как подписать тетрадь. Девушка выглянула из-за пряди белоснежных волос и улыбнулась. Я смутился, не понимая, что смешного я сказал.

– «Определения жизни», – ответила она и снова уставилась на профессора.

Я нехотя последовал её примеру. Новый профессор напоминал Гнома-Ворчуна из «Белоснежки»: невысокий, с вечно нахмуренным лицом, большими, что-то бормочущими губами, ушами-лопухами и носом-картофелиной. В общем, внешность малоприятная. Смотреть на него долго не хотелось, поэтому я машинально вернулся к мысли, застрявшей в голове. Я отчаянно пытался её выкинуть, заставляя себя думать о чём-то другом.

Люц на этот раз сидел в другом ряду, поближе к той самой девушке. Его явно не волновал лопоухий профессор и его лекция. Я снова уставился на слова, выведенные в тетради: «Определения жизни». Что за бред? Почему в этом университете у всех предметов такие странные названия? Я отказывался в это верить, надеясь, что это всего лишь розыгрыш для первокурсников. Но навязчивая мысль снова ударила по мозгам.

– Роза, – прошептал я, – какие у тебя планы после этой пары?

Девушка оторвала взгляд от профессора и игриво посмотрела на меня. От её взгляда по телу пробежали мурашки. Роза определённо играла в «соблазнительницу» и, надо признать, отлично справлялась.

Когда я смотрел на её брови, мне хотелось взять влажную салфетку и стереть с её лица половину этого жуткого карандаша. Если бы не этот карандашный «татуаж», она бы очаровала меня гораздо быстрее. Пожалуй, именно из-за чересчур ярких бровей мне порой даже смотреть на неё не хотелось.

– Ты меня на свидание хочешь пригласить? – промурлыкала она с довольной улыбкой. Её пальцы теребили ручку, и солнечные лучи играли на прозрачном стержне.

– Не знаю! – смутился я. – Это зависит от твоих планов. Слушай, а ты когда-нибудь отвечаешь на вопрос прямо?

– Почему же? Иногда отвечаю, – она бросила ручку на парту. – В принципе, у меня нет никаких планов. Так что можешь приглашать!

Её откровенность обескураживала. Именно с её помощью она, похоже, и пыталась меня покорить. Поначалу такой стиль общения меня скорее отталкивал, но она упорно гнула свою линию.

– Хорошо. Я приглашаю тебя… Нет, это не свидание. Я просто хочу выпить с тобой пива после этих утомительных занятий. Что скажешь?

Роза улыбнулась и снова схватила ручку. Потом искоса посмотрела на меня и быстро закивала. Я тоже улыбнулся, но взгляд почему-то сам собой переметнулся на брата. Его отсутствующий вид, лицо, полное нелепой, идиотской независимости – всё в нём меня дико раздражало.

– Значит так! – Мистер Рэйт окинул аудиторию взглядом. – Что мы можем сказать о «понятии»? Что это такое? Для чего оно нам? Я не хочу грузить вас кучей философских определений, постараюсь объяснить просто. Ваша задача – записать то, что сочтёте нужным. Когда вы видите предмет, в голове автоматически появляются слова, описывающие его свойства, качества, признаки. Люди просто описывают то, что видят. А вот философы или учёные тут же стараются дать этому определение – красивое, изложенное со множеством лишних слов. Я бы сказал, что у «понятия» есть такой, знаете, мелкий теневой синоним – «определение». Как вы думаете, зачем нам знать, что такое «понятие»? – Профессор протараторил текст по памяти и уставился на нас. Его безумные глаза судорожно заметались по головам студентов, пока наконец не остановились на рыжем парне. Веснушчатое лицо того замерло в удивлении.

– Вот вы, мистер… – протянул профессор, вытягивая шею, как гусь.

– Нэст, – представился парень, поднимаясь. – Я думаю, что понятия нам в жизни особо и не нужны.

– Как так?! – воскликнул профессор, выронив мел. – Обоснуйте!

– Ну, человека окружает множество понятий, а он не обращает на них никакого внимания. В магазине есть «продавец», но я совершенно не хочу знать понятия, касающиеся его работы.

– Вот как… – вздохнул мистер Рэйт. – Кто ещё как думает?

– Сэр! – прозвучал до боли знакомый голос. Голос моего брата. Я нервно дёрнулся на стуле и уставился на него. Опять этот сорванец решил обратить на себя внимание.

– Да? – взглянул на него профессор.

– Я согласен с предыдущим оратором, но у меня другое обоснование, – начал Люцифер. – Я считаю, что все понятия в жизни можно разделить на «выживательные» и «существующие». «Выживательные» – те, что мы запоминаем независимо от нашего желания, просто воспринимаем как данность. Например, понятие «продавец». А «существующие» – все остальные, из которых мы уже сами выбираем и усваиваем то, что считаем нужным. Например, обучаясь профессии, мы запоминаем термины, относящиеся к ней. Но! Всегда есть «но»! Человек может знать какое-нибудь понятие, но поступать совершенно иначе, наплевав на него. Отсюда вопрос: так зачем же они нам нужны? Просто «знать» для общего развития? Получается – незачем!

Как всегда. Люцифер старательно зарабатывал себе очки, только на этот раз у преподавателя. Я усмехнулся, разглядывая его довольное, нахальное лицо и изумлённое лицо профессора.

– Молодой человек, у вас интересная точка зрения! – наконец произнёс Рэйт. – Но мне придётся вас разочаровать. Дело в том, что мы все живём «по понятиям», в широком смысле этого слова, сами того не замечая. И чтобы выжить в обществе, мы нуждаемся в этих понятиях!

– Зачем? Что значит «мы нуждаемся»? – не унимался Люцифер.

– Это значит, – перебил его профессор, – что, чтобы вас, например, не посадили в тюрьму, вы нуждаетесь в знаниях об уголовной ответственности. То есть о её понятиях. А ещё было бы прекрасно знать, как, будучи виновным, не оказаться в этой самой тюрьме!

– Простите, сэр, но, по-моему, важнее быть невиновным и оставаться при этом на свободе. Вы так не думаете? Сейчас каждый дурак, будучи виновным, может избежать тюрьмы.