Дарина Грот – Ангелы (страница 8)

Прошло полтора часа. Дверь постоянно открывалась, и за ней появлялись совершенно ненужные мне люди, которых я в тот момент люто ненавидел. Мне казалось, это их вина, что не приходит та, которую я так жду. В какой-то момент я отчаялся и уже хотел уйти домой – на душе стало противно и мерзко. Но дверь снова открылась, и в проёме показалась девушка, которая своим полуторачасовым опозданием чуть не сделала меня психом.

– Извини, – улыбнулась она и села напротив.

Ох, с каким выражением она это сказала! В её голосе не было ни грамма, ни даже миллиграмма сожаления. Ей было абсолютно плевать, что я просидел здесь столько времени. Я не стал спрашивать причину – на её лице было написано: «Скажи спасибо, что я вообще пришла». Да и не хотелось слушать очередную байку о сломанном лифте, захлопнувшейся двери или потерянных ключах.

– Бывает, – бросил я в ответ.

Мой голос и раздражённое лицо выдавали меня с головой. Девушка улыбнулась ещё шире. Она получила свою дозу удовольствия, наслаждаясь тем, как сильно меня это злит.

Но не мог же я устроить ей скандал из-за этого. Тем более, я всё-таки был рад её видеть. За четыре часа она изменилась. Её брови были накрашены уже не так мерзко. Оказывается, они были тёмно-русого цвета – честно говоря, я думал, что светлее. Но каре всё так же оставалось неподвижным. Она и правда была похожа на Барби.

Я смотрел на неё как щенок. Не знаю, что за помутнение нашло на мой разум, но отделаться от него я не мог. Роза, как кобра, раскинувшая капюшон, гипнотизировала меня, не отпуская эту нить ни на секунду. Откровенно говоря, я любовался ею. Она была как идеально написанная картина: с безупречно подобранными тонами и красками, созданная правильными кистями. В тот момент мне даже её брови казались совершенством.

– Ты чего так смотришь? – спросила она, слегка смутившись. Я встряхнул головой, пытаясь сбросить её чары.

– У тебя щека испачкана! – выпалил я, сам не понимая, зачем соврал. На её чудных щёчках, конечно, не было никакой грязи.

– Где? – удивилась она и захлопала глазами, как филин. Я протянул руку, чтобы стереть несуществующую грязь, но в паре сантиметров от её щеки остановился и просто вытянул палец.

– Вот здесь.

Она так элегантно приподняла одну бровь. Выражение её лица говорило об изумлении из-за моего странного поведения. Не отрывая от меня взгляда, Роза дотронулась до щеки. Круговыми движениями она стирала «невидимку», глядя на меня щенячьими глазами.

– Всё? – спросила она.

Я кивнул, не сводя глаз с лёгкого покраснения на её коже. Роза казалась невозможной, хрустальной. Я боялся дотронуться до неё, чтобы не запачкать, не уронить драгоценное стекло.

Я перевёл взгляд выше и словно искупался в океане. Глубина и выразительность её голубых глаз завораживали. Я, кажется, сходил с ума. Меня парализовало, нахлынуло детское смущение, какая-то боязнь и дурацкое желание хихикать. Но я сидел смирно, как пёс на цепи, и смотрел ей в глаза.

– Где ты живёшь? – внезапно спросил я, сам от себя не ожидая.

Роза улыбнулась и сделала глоток пива. Её тонкие пальцы, обхватившие огромную кружку, казались такими ничтожными по сравнению с ней, но сколько же в них было грации.

– Минут двадцать на автобусе в сторону главной улицы. На самом деле недалеко! Иногда я даже хожу пешком. По пути есть маленькая аллейка, вот там мне больше всего нравится гулять. Обычно там почти нет людей. А почему ты спрашиваешь?

– Не знаю… – быстро ответил я. Как всегда, полную чушь.

Всё я знал. Но такие вопросы сводили меня с ума, только в хорошем смысле. «А почему ты спрашиваешь?» Что за глупый вопрос? Она ведь прекрасно понимала весь его смысл, но почему-то вела себя так, словно прожила на свете один день. Меня это удивляло. В некотором роде даже злило.

– Ты всегда там жила? – снова спросил я какую-то ерунду.

Почему я вечно задаю глупые вопросы, а потом искренне удивляюсь, что мне отвечают глупостями? Иногда стоит признаться самому себе, что ты дурак. Главное – никому об этом не рассказывать. Поэтому я решил сменить тактику: улыбаться и наслаждаться собственной дуростью.

– Да! Давай скажу прямо: я живу с мамой, отец нас бросил, когда мне было пять. Взял и исчез. Мама очень переживала, потому что любила его. На меня он особого внимания не обращал, но не могу сказать, что я хоть сколько-то тосковала без него. Вскоре мать нашла себе нового «мачо». Теперь он живёт с нами, помогает маме финансово и морально. И он тоже меня не замечает. А я не хочу замечать его. У меня было несколько парней, но все они оказались озабоченными козлами. В их головах не было ничего, кроме плотских утех. К счастью, в моей голове было кое-что ещё, поэтому ничего хорошего у нас так и не вышло. Все отношения просто заканчивались скандалами и ссорами на сексуальной почве…

Господи, я слушал её, и кровь закипала в венах. Мне хотелось кричать, что я не такой, что я не буду с ней так поступать, но то, что происходило у меня в штанах, говорило об обратном. Пока мозг пытался врать о высоких чувствах, орган между ног выдавал мою истинную сущность. Хорошо, что я сидел, столешница надёжно скрывала эту «бездумную часть», да и освещение было тусклым. Мне бы не хотелось, чтобы эти чудные морские глаза опустились ниже и увидели бугор. Чтобы она поняла, что я – такое же животное, как и все её бывшие. Я же не мог объяснить ей, что это нормально. По-моему, это вообще прекрасно, когда мужчина хочет женщину. Намного хуже, когда девушка нежеланна, и при виде её всё в штанах сворачивается и превращается в перемороженную морковку.

Я слушал и слушал, и не хотел, чтобы она замолкала. Её голос струился по всему моему телу. Мне становилось не по себе: хотелось избавиться от столь глубокого проникновения этого звука, но я не мог. Её голос, как змеиный яд, уже танцевал вальс с эритроцитами и тромбоцитами в моей крови, и оказать первую помощь было невозможно – отрава распространилась по всему организму. Оставалось только надеяться, что меня не постигнет смерть от этого укуса.

– Ну, мне пора! – сказала она.

Эта фраза схватила меня за грудки железными баграми и вышвырнула в мерзкую реальность.

Я глянул на часы – было около часа ночи. И вот, после этих трёх слов, я чуть ли не возненавидел её! Я не хотел, чтобы она уходила, мне нужно было побыть с ней рядом ещё хоть немного. Роза стала как доза сильнейшего наркотика, как оптическая иллюзия, на которую хочется смотреть вечно. Она перекрывала кислород моему мозгу, он переставал соображать и превращался в фиалку на её ладони, медленно пожираемую червями.

– Нет! – крикнул я, подскочив на месте.

Я ненавидел себя в ту ночь за своё ненормальное поведение. Мои подёргивания, вскрики, невнятные ответы могли напугать её, но я ничего не мог поделать – воевать с собой не получалось. Лицо Розы вытянулось от изумления, она уставилась на меня во все глаза. Я достал сигарету и попытался улыбнуться.

– Я имел в виду, что ещё рано! Мы могли бы посидеть ещё чуть-чуть!

– Да, но не сегодня. Надеюсь, ты помнишь, что завтра пары начинаются в девять?

Я кивнул, выдыхая дым в потолок и не отводя от неё глаз. Мне казалось, что она уже отдалилась от меня на пару километров.

– Так ты придёшь завтра? – со строгостью в голосе спросила она. – Обещай мне, что ты придёшь!

Вот он! Предельно глупый момент «обещай мне…» Ну почему эти два слова слышны обычно только из женских уст? Почему я должен давать ей какие-то обещания? А вдруг я завтра умру? Это будет означать, что я нарушил слово? То есть, я – лгун? А я не хотел быть лгуном. Но её бездонные глаза требовали ответа.

– Обещаю! – сказал я и неестественно улыбнулся. – Я провожу тебя!

– Не стоит…

– Не обсуждается! Время ночное, мало ли что.

Она шла на полшага впереди, а я не спускал глаз с её спины и бёдер. Мне нравилось смотреть, как её белое каре колыхалось в темноте, словно привидение. Я слушал, как туфли выстукивали ровный ритм по кривому асфальту, и как её голос лился идеальной мелодией под этот странный аккомпанемент. Мне хотелось сжать её в объятиях и сотворить с ней нехорошие вещи, но я мужественно шёл следом, мысленно подтирая слюни, растянувшиеся до колен.

Она шла и говорила об университете, мечтала о том, что ждёт её завтра. А я молча мечтал о том дне, когда смогу прикоснуться к ней хотя бы кончиком пальца.

– Вот мы и пришли! – сказала она, обернувшись ко мне.

Я окинул взглядом чёрный ночной дом и такой же чёрный садик с морем спящих цветов. На втором этаже были распахнуты окна, и, чёрт побери, я знал, что это окна её спальни. Я мгновенно представил, как могла бы выглядеть обстановка в комнате принцессы, и мелкая дрожь пробила моё тело. Два слова лишали меня рассудка с каждой минутой всё больше и больше. Роза, спальня. Роза, спальня.

– Спокойной ночи! – сказала она и подалась ко мне вперёд. Я отшатнулся, улыбнулся и тут же смутился.

– Спокойной ночи… Роза, – прошептал я, пятясь назад, как недоваренный рак.

Девушка в очередной раз удивилась, пожала плечами и пошла к порогу. Я смотрел ей вслед. Смотрел, как закрывается дверь, как в открытых окнах зажигается свет, подтверждающий мою догадку. Видел, как через какое-то время свет потух. Мне хотелось услышать, как она дышит в ночной тишине, хотелось узнать, что ей снится, хотелось посмотреть на неё спящую.