Дарина Грот – Ангелы (страница 24)
– Я тоже надеюсь, – ответил я и пошёл к его столу с исписанным листком, билетом и зачёткой. Я не нервничал.
В тот момент я был уверен, что уж на тройку-то точно наговорю, поэтому совсем расслабился. Пока шёл к нему, мельком посмотрел на Розу: она что-то усердно писала, ни на кого не глядя. Я знал только номер её билета – семь. Что было в нём – тайна.
– Позвольте? – Трокосто вытянул руку, явно ожидая увидеть мой билет. Я не заставил его долго ждать.
Профессор что-то пометил на своём листке, я молча наблюдал. Трокосто писал куриным почерком и периодически издавал звуки, напоминающие коровье мычание.
Я посмотрел на Розу: белоснежный ангел с чёрной гелиевой ручкой в руках что-то выводил своим почти стенографическим почерком. У меня защемило в чёртовой груди. Я совсем мудак! Мне надо было сдавать экзамен, а я тонул в любви к этому ангелу.
– Я слушаю вас, мистер Прей! – наконец, Трокосто прекратил записывать свою белиберду. Я почему-то был уверен, что он рисовал с меня портрет, будучи в полной уверенности, что мы с братом попытаемся его обмануть. – На какой вопрос будете отвечать первым?
– На первый и буду, – растянулся я в фальшивой улыбке дауна и завертел ручкой в руках.
– Начинайте! – Профессор развалился на стуле, словно жирный босс в какой-нибудь богатенькой компании.
– Существует несколько форм лжи, – начал я так, будто сам был профессором. – Начнём с самой маленькой и безобидной, на мой взгляд, – это умолчание.
– Что такое умолчание? – Трокосто вопросительно поднял брови.
– Умолчание – это форма обмана, подразумевающая сокрытие правды. Человек просто не говорит то, что является истиной. По мне, так это самая безобидная форма. Далее я бы назвал так называемую «белую ложь» – умышленное искажение информации, которое совершается в благих намерениях. Как вы нам и говорили, «белая ложь» – святая ложь, за которую ни ад, ни рай не покарают. Вот только благо от неё получает тот, кто лжёт. Собеседник, по большому счёту, не получает ничего. Цель достаточно проста: красиво соврать, притвориться, что делаешь это кому-то во благо, а на деле неплохо поиметь с этого лично, чтобы потом рассказывать друзьям о своём героизме с печальным лицом.
– Хорошо, мистер Прей! – Трокосто улыбнулся и склонил голову. – Продолжайте.
– Существует такой вид лжи, как патологическая. Я считаю, что это люди-наркоманы, которые вместо наркотиков постоянно говорят неправду. Они получают от этого несказанное удовольствие, кайфуют, одним словом. Если в человеке сочетается «белая» и патологическая ложь, то это идеальная комбинация: и благо всегда под рукой, и удовольствие от сказанного, и окружающие думают, что ты герой. Но, по-моему, самая ужасная ложь – неосознанная. Человек врёт, грубо говоря, сам того не желая, ввиду каких-либо обстоятельств. Он не получает ни удовольствия, ни выгоды, а такое поведение – это катастрофа и измывательство над собственным организмом. Ибо человек без блага – просто одноклеточная козявка.
– Что вы можете сказать об осознанной лжи? – Профессор хитро прищурил глаза и поджал губы. Эта сволочь жаждала моего провала, а я не мог доставить ему такого удовольствия.
– А… сэр, я бы сказал, что «белая ложь» в какой-то степени и есть сознательная. Сознательная ложь – это умышленное и продуманное извращение реальности, зачастую ради собственного блага. А «белая ложь» – это осознанная ложь во спасение. Чаще всего, в своё собственное спасение, под предлогом заботы о ком-то или о чём-то ещё.
– Вы сказали «искажение реальности»… Как я вижу, в вашем билете второй вопрос как раз о ней. Дайте определение этому замечательному слову. Как вы его понимаете? Разрешаю своими словами, отходя от определения, которое я давал на лекции.
Я усмехнулся и посмотрел на Розу. Она сидела с ручкой во рту и смотрела на меня восторженными глазами. На своё несчастье, я увидел, как её язычок касается колпачка ручки. Твою ж мать… Я чуть с ума не сошёл. То, что творилось у меня в штанах, напрочь выбивало из колеи.
– Мистер Прей?! – позвал Трокосто. – Я жду.
– Э… Хм… реальность… – я молился про себя, чтобы образ Розы с этой дрянной ручкой в её ангельском ротике свалил из моей головы и вернул мне определение реальности.
– Да, реальность! – Профессор растянулся в коварной улыбке, думая, что я просто не знаю ответ. Да чёрта с два он угадал! – Мистер Прей, вы же знаете, что я не могу поставить вам оценку, даже если засчитан только один ответ.
– Реальность – это «сейчас». То, что происходит в данный момент, что нельзя ни выкинуть, ни потрогать. Это некое бытие, от которого невозможно избавиться и которое невозможно присвоить. Реальность – это мы с вами, деревья, падающий снег за окном. А искажение реальности будет, если я скажу вам, что за окном идёт дождь, меня зовут Люцифер, а вы – женщина. Реальность можно поделить на подвиды. Например, реальность-галлюцинация: у человека под наркотиками реальность искажена, объекты деформированы. Существует виртуальная реальность, которой мы все должны быть благодарны за то, что именно она делает из нас людей. И да, мы можем смело утверждать, что реальность у каждого своя.
– Что вы подразумеваете под этим? – Трокосто загадочно улыбнулся.
– Под этим я подразумеваю, что не существует одинаковой реальности для двух людей. Каждый человек воспринимает всё по-своему: цвет ваших глаз, цвет моих, размер вашей одежды… Всё это мы видим по-своему, и каждый человек видит нас по-своему. Мы можем рассматривать реальность как истину, то, что происходит на самом деле…
Я говорил и говорил. Мне казалось, я говорю бесконечно. Порой Трокосто усмехался, что, скорее всего, означало, что я нёс бред. На самом деле, я даже не думал об искренности своих собственных слов. Я не верил самому себе. Какого чёрта? Как так можно существовать, не веря себе? Нет реальности, нет правды, соответственно, нет и лжи. Это, чёрт возьми, как бог и сатана – невозможно существование одного без другого, всемирный инь-ян. Но не верить себе – крайняя степень идиотизма, столь успешно распространённого людьми.
Какая на хер реальность? Какая к чёрту ложь? Ничего этого нет. Есть только то, во что человек хочет верить. Если ложь – это искажение реальности, а реальность у каждого своя, значит, лжи не существует вовсе! Человек лишь говорит то, что извлекает из своей реальности, и его мгновенно называют лжецом. Но, чёрт побери, как показать свою собственную реальность другому человеку? Это же невозможно ни фига! Во-первых, надо заставить его отказаться от своей реальности. Но вот вопрос: человек может видеть только то, что он видит, ему чужая реальность на хрен не сдалась. То есть он не хочет становиться лжецом, будучи им с самого сраного рождения.
А если представить, что реальности не существует, то ложь опять-таки не может существовать, потому что в таком сраном случае нечего искажать! Реальность – фрагмент настоящего? Сукин сын, настоящего же тоже не существует: нет той паскудной секунды, что задержалась бы в настоящем, нет той миллисекунды, нет ни атомов, ни молекул, существующих в несуществующем настоящем.
Часы – самый, мать его, коварный показатель будущего и прошлого, но даже это мудрёное и мерзопакостное устройство, умеющее отсчитывать проклятое время (которого, кстати, всегда мало), не может указать на настоящее. На циферблате есть секунда в прошлом и секунда в будущем, но её никогда не будет в настоящем. Фотографии хранят прошлое так же, как память. Планы и вариации мудацкого будущего хранит воображение. Но что хранит несуществующее настоящее?
Ничто. Никак. Нигде.
Трокосто с чистой совестью поставил мне твёрдую четвёрку, испоганил мою девственную зачётку своей мерзкой подписью и отправил за дверь, указательным пальцем подманивая к себе Розу с гондонской улыбкой на лице.
– Позовите Люцифера! – крикнул он мне вслед и уставился на мою белоснежную жемчужину.
– Иди, выродок! – подошёл я к брату и шепнул ему на ухо, пока он тёрся у очередной дамочки.
– Я не хочу сейчас! – отрезал брат и снова прицепился своими клешнями к девушке.
– Да кто ж тебя спрашивал-то о твоих гнилых желаниях? – усмехнулся я. – Трокосто ждёт тебя. Прямо сейчас.
– Сволочь! – выругался Люц, чмокнул девушку и вошёл в кабинет.
«
– Гавриил? Ну что там? Он зверь? – услышал я за спиной открывающуюся помойку Мелиши. Хуже всего было то, что я не только услышал её голос, но и почувствовал её руку на своей спине. Она провела пальцами вдоль моего позвоночника и остановилась почти у задницы. Я отчётливо это прочувствовал, так как был в лёгкой кофте, которая от её прикосновений превратилась в шёлк (сраная моя реальность).
– Нет, разве что полевая мышь, которая потеряла свою норку и охренительно зла из-за этого. А так больше ничего, – сказал я вполоборота, слегка улыбаясь. Я не видел её лица, но горячую руку на нижней части спины всё ещё чувствовал. Эта несуществующая для меня девушка, видимо, не собиралась её убирать.
– Мне стоит его опасаться? – Чёртова дрянь занялась флиртом, даже не догадываясь, что для меня она всего лишь призрак.