Дарина Грот – Ангелы (страница 17)

Студенты что-то ей отвечали, все улыбались. Я же буравил взглядом спину Розы. Она не обернулась ни разу. Надо быть полным кретином, чтобы не понять: дама обиделась. Обиделась на то, что мило щебетала с моим братом, а я, четвероногий ублюдок, посмел поинтересоваться, о чём же Их Высочества изволили беседовать. Я даже не знал, смеяться тут или плакать. Быть мужиком – значит вечно извиняться за всякую херню. Теперь я это понял. Я понял весь их механизм.

Шаг первый: они тебя околдовывают. Так, что едет крыша, а жизнь теряет смысл. Стоять под её балконом ночи напролёт? Пф-ф, это самое безобидное, на что ты готов.

Шаг второй: игра в «йо-йо». К себе – от себя. К себе – от себя. А ты болтаешься, как говно в проруби, пока она наконец не позволит тебе пришвартоваться.

Шаг третий: самый подлый и мерзкий ход, от которого не откажется ни один здравомыслящий мужик. Желанная сука наконец раздвигает перед тобой ноги. И всё. Ты – бесхребетный червяк на крючке. Именно этими ногами и тем, что между ними, они лишают тебя самоуважения и превращают в монету, раздавленную их каблуком.

Первый секс – их самый мощный инструмент. После него ты вечно должен. Должен любить, должен денег, должен молчать, когда она хочет тишины, и говорить, когда ей скучно. Должен просить прощения. Всегда. А если ты чего-то из этого списка не делаешь, то становишься «непростительной ошибкой», которую она совершила, подпустив тебя ближе чем на полметра. За это, кстати, ты тоже должен извиниться.

– Кто из вас Гавриил? – голос Алогэ вырвал меня из мыслей. Она переводила взгляд с меня на брата с таким видом, будто в аудитории запахло тухлой рыбой.

– Я, – поднялся я, с трудом оторвав глаза от спины Розы.

– Скажите, пожалуйста, что бы вы преподнесли девушке на первом свидании? И почему?

Я криво усмехнулся и опустил голову. Наверняка правильный ответ уже звучал на какой-то лекции, которую я, естественно, пропустил мимо ушей. Я на секунду задумался, а потом представил, что бы на самом деле сделал.

– Я бы ничего не принёс, – громко сказал я и впился взглядом в Розу. Она тут же развернулась вполоборота, не сводя с меня глаз. Кажется, мой ответ интересовал её больше, чем саму Алогэ.

– Что ж, это, конечно, не то, что я ожидала услышать, – протянула профессор. – Но если вы сможете это обосновать, я поставлю вам оценку за семинар.

– Ну, обычно на первое свидание тащат цветы, – начал я, всё ещё глядя на Розу. – В моём случае – я категорически против.

– Почему же? – Алогэ лениво закусила кончик карандаша, и весь передний ряд судорожно сглотнул.

– Потому что это пошло, – отрезал я. – Мужчина приносит букет с одним расчётом: что девушка… ну… зайдёт в гости на чай. И останется до утра. Выходит, он оценил её согласие на секс в стоимость букета и ужина в кафе. Не думаю, что ей это понравится. А если быть до конца честным, то мне просто жалко цветы. – Я сделал паузу, чувствуя, как всё внимание в аудитории стягивается ко мне. – Представьте себе поле. На нём растут два цветка: мальчик и девочка. Все же знают, как они размножаются. И вот теперь скажите, профессор, каковы шансы, что одна несчастная пчела сядет именно на первый цветок, зацепит его пыльцу, а потом полетит оплодотворять именно второй? Это самый унизительный половой акт, о котором я когда-либо слышал! Бедные цветы годами ждут своих пчёл, ветра, удачи, а потом приходит такой, как я, срывает результат этого чуда и тащит его своей даме сердца. Ради чего? Чтобы после свидания они смогли соединить свои пестики и тычинки! – Я повысил голос, обращаясь уже ко всей аудитории. – Я просто хочу обратить ваше внимание на очевидный факт: цветам, чёрт возьми, нереально трудно размножаться! Слишком много факторов должно сойтись! А люди? Люди могут заняться сексом и без цветов. Наши тычинки и пестики не требуют вмешательства пчёл. Так что на первом свидании я бы лучше просто угостил девушку как следует. Это честнее.

В аудитории повисла идеальная тишина. Я понял, что мой ответ не имел ничего общего с тем, что Алогэ рассказывала на лекции. Но в тот момент меня волновал только взгляд Розы. Я никак не мог его расшифровать: ненависть? Интерес? Или простое безразличие? Радовало одно: она смотрела на меня. Я привлёк внимание обиженной леди!

– Что ж, мистер Гавриил, – лениво протянула Алогэ. – Мне нравится ход ваших мыслей, но это ответ на тройку. Если бы вы хотя бы заглянули в конспект перед семинаром, то смогли бы получить высокую оценку. Та-а-ак… Мистер Нэтл? Тот же вопрос вам!

Я сел, не сводя глаз с Розы. Но как только поднялся Нэтл, она тут же отвернулась от меня и уставилась на него с тем же загадочным выражением. И тут до меня дошло. Её не интересовал ни я, ни он. Её интересовали только наши ответы.

Меня накрыло волной разочарования. Стало до тошноты обидно, что из-за какой-то фигни наши отношения превратились в этот мерзкий спектакль. Неужели так трудно было просто сказать правду? Или я снова должен был считать себя мудаком, потому что задал вопрос «не с той интонацией»?

Как только прозвенел звонок, я вышел из кабинета и побрёл домой. За Розу я не переживал – знал, что Люцифер её подвезёт. К тому же, у них появится уникальный шанс ещё раз поговорить о погоде, не раздражая меня своим присутствием.

Всю дорогу я пытался осознать всю гадость, нелепость и чушь своего положения. Почему, как только начинаешь что-то чувствовать, сразу же находится кто-то, кто начинает на эти чувства какать? А ещё хуже, когда на одно твоё чувство какают сразу двое.

Люцифер прекрасно знал, как меня бесит, когда он просто крутится возле Розы. Ладно, чёрт с ним, у него цель в жизни – достать меня, сжечь дотла мои нервы, издеваться. Но Роза-то? Какую цель преследовала она, подыгрывая ему? Порой я сам поражался своим мыслям.

Я закурил и остановился. Справа, словно спасение, темнел вход в бар. Отказать себе я не смог. Я вообще человек безотказный, особенно когда нужно залить горечь дешёвым пойлом. Соврав про возраст и забытые документы, я убедил охранника меня пропустить.

К счастью, внутри было просторно и почти пусто. В тот момент я ненавидел людей. Они мне осточертели. Особенно эти сытые университетские рожи.

Я взял самое дешёвое пиво и уселся за стол с кислой миной. Когда мне хреново, я люблю разглядывать столешницы. Просто тупо пялиться, чтобы ни о чём не думать. Эта была бежевой, с хаотичными коричневыми разводами – цвета кофе с молоком. Я смотрел, как эти мазки въедаются в основной цвет, пока это нудное занятие мне окончательно не надоело.

Мысли о Розе я упорно блокировал. Кто такой Люцифер – в тот момент я даже не знал и знать не хотел. Я поднял глаза и наткнулся на девушку за соседним столиком. Она сидела одна, с таким же дешёвым пивом, и тоже разглядывала столешницу.

И я обрадовался. Злорадно, по-детски. Значит, не только они нас, но и мы их! Её лицо было ещё несчастнее моего, и мне дико захотелось выяснить, кто её так отделал. Чисто на будущее, перенять опыт. А в следующую секунду я понял, что никогда не смог бы сделать так с Розой. Мне и в голову не приходило, что любимую девушку вообще можно обидеть. Я думал, это невозможно. А оказалось – для неё это проще простого.

Я пил. Смотрел на девчонку. Снова пил. И чем больше я пил, тем сильнее она меня бесила. Сама не зная почему.

А Роза? Что они там делают вдвоём с Люцифером? А я? Что, чёрт возьми, делаю я? Вопросы. Одни сплошные вопросы, на которые никогда не будет честного ответа.

В детстве тебе постоянно врут. «Как я появился?» – «Аист принёс». «Можно мороженое?» – «Оно невкусное». «Может ли мне понравиться девочка?» – «Нет, это абсурд!»

Во взрослой жизни – та же фигня. Меняются вопросы, но идиотский смысл и лживые ответы остаются. «Что такое секс?» – «Кто тебе сказал это слово? Это игра, но тебе в неё играть пока рано». «Что такое любовь?» – «Её не существует».

Любовь – это огромный миф. По крайней мере, так говорят. Вот только Роза – не миф. Она реальный человек, и то, что я к ней чувствую, – тоже реально. Я не настолько конченый идиот, чтобы не понимать, что творится у меня в башке и в груди, когда я думаю о ней. Но думать о ней стало невыносимо. Устал. А она? Она хоть раз спросила себя обо мне этим вечером? Или была слишком занята разговором о погоде с Люцифером? А я просто сидел здесь, безнадёжно топил свои думы в дешёвом пиве и зачем-то пялился на эту несчастную девчонку.

К одиннадцати я решил, что хватит. На всё плевать. Я иду домой. Но стоило мне подняться, как тело превратилось в пластилин. Меня мотало из стороны в сторону. Размахивая руками, как взлетающая птица, и лыбясь, как даун, я поплыл между столами, бормоча извинения непонятно кому и непонятно за что. С одной стороны, мне было хорошо. С другой – меня тошнило.

Я шёл по пустынной улице, словно неваляшка. Мне казалось, я – король дороги, а мои ноги выписывали такие кренделя от бордюра к бордюру, что меня предсказуемо укачало. Я остановился и, не сопротивляясь, позволил инстинктам сделать своё дело. Меня вывернуло наизнанку прямо на асфальт. Видел ли меня кто-то? Был ли там вообще кто-то? Я просто стоял, опустив голову, и меня рвало. Это было ужасно. Ещё ужаснее стало, когда, вытерев рот и сделав пару шагов, я получил залихватский удар по голове.