Дарина Грот – Ангелы (страница 16)
– У меня долг по вашему предмету, – сообщил я.
– И что же вы хотите мне предложить? – её удивление стало почти театральным.
– Ничего. Просто хочу от него избавиться. Вот, встретил вас и подумал, что вы поможете. Долг ведь имеет к вам непосредственное отношение, профессор. Что мне сделать, чтобы со спокойной душой прийти на экзамен?
Лафортаньяна театрально возвела глаза к потолку. Она замолчала на целую вечность, будто решала судьбу мира, а не мой зачёт. «
– Итак, мистер Прей! Напомните мне тему, по которой у Вас долг, – наконец произнесла профессор, ожидающе глядя на меня.
– Э-э-э… – протянул я, лихорадочно роясь в памяти. Вспышка. – Тема: «Город и человек. Начало». По остальным частям у меня зачтено.
– «Начало», значит… – протянула она, словно пробуя слово на вкус. – Хорошо, мистер Прей. Послезавтра. Вы готовите доклад на эту тему и переписываете лекцию. Это ваш первый и последний шанс. Если вы не явитесь или будете не готовы, то вопрос будет закрыт. Окончательно.
Она развернулась и пошла прочь. Я проводил её ненавидящим взглядом и тут же двинулся к Розе. К Розе и этому мудаку. Моему брату.
Люцифер стоял в паре сантиметров от неё, пожирая её глазами. Он наклонился так близко, что, казалось, вот-вот её поцелует. Меня передёрнуло. Я почти подбежал к ним, с силой обнял Розу со спины и в упор уставился на брата. Взгляд мой не обещал ничего хорошего, но брат, как назло, не сдвинулся с места. Только ухмыльнулся шире.
– Ну что? – спросил он игриво. – Как прошла аудиенция? Её величество снизошло до тебя и даровало шанс на пересдачу?
Я смерил его взглядом исподлобья и криво усмехнулся. Урод. Это было его любимое хобби: выводить меня из себя, желательно на публике, особенно если рядом были девушки. Я перевёл взгляд на светлую макушку Розы.
– Пойдём покурим? – спросил я и, не дожидаясь ответа, притянул её к себе и поцеловал. Глубоко, демонстративно. Оторвавшись от меня, Роза улыбнулась, но её игривый взгляд метнулся к Люциферу.
– Мы уже покурили, – сказала она, глядя на меня с ангельской невинностью.
Меня будто кипятком ошпарили. «Мы». Раньше всегда было «я». Неважно, с кем она была. А теперь – «мы». И это «мы» мне совершенно, блядь, не понравилось. Первым инстинктивным желанием было врезать Люциферу по его самодовольной роже. Вторым – обидеться на Розу. Третьим – убедить себя, что я всё выдумываю, что это паранойя и я брежу.
Изобразив безразличие, я пожал плечами. Схватив Розу за руку, я потащил её прочь от брата, в аудиторию, на пару к «Кальмару».
На кафедре уже восседал профессор Флер. Голова, вытянутая, как у головоногого, и бородка, распадающаяся на жидкие пряди, словно щупальца, обеспечили ему кличку «Кальмар» с первой же лекции. Этот моллюск преподавал у нас литературу.
Когда я впервые пришёл на его лекцию, и он сообщил, что ведёт литературу, я был готов расцеловать его яйцевидную голову. Я наивно полагал, что мы будем изучать великих классиков, их биографии, анализировать шедевры. Но «Кальмар» преподавал не ту литературу.
Он категорически запрещал классику. Вместо этого он подсовывал нам какой-то тошнотворный ширпотреб – тонкие, безвкусные книжонки. Однажды я честно прочёл одну такую чушь по его настоянию. Плевался так, что чуть не вырвало. С тех пор я к его «рекомендациям» не прикасался. Роза читала эти бредни, а по дороге в университет пересказывала их содержание мне и, заодно, братцу. Так я и выживал.
При этом в его предмете было что-то живое. На семинарах «Кальмар» обожал, когда студенты спорили до хрипоты, отстаивая свои мнения, чуть ли не доходя до драки. И что бы ты ни ляпнул, он всегда относился к твоему мнению с уважением.
Мы шли на пару, я обнимал Розу, а Люцифер молча тащился сзади. Я больше не боялся прикасаться к ней. Забавно, но после первого секса она утратила свою хрустальность. Нет, она по-прежнему была для меня всем, но тот священный трепет исчез. Теперь она была моей. Я мог касаться её, когда хотел, и каждое прикосновение рождало одно простое желание: забрать её домой и оказаться в постели.
Рассевшись за партами, я достал бумагу и занялся своим обычным делом – рисованием. Моим коньком были карикатуры на плебейских профессоров, и простая, как яйцо, голова «Кальмара» была для этого идеальна. Я сидел и выводил линии, пока он наугад дёргал студентов, расспрашивая, чем закончилась очередная книжная фигня.
– О чём ты говорила с Люцем? – спросил я шёпотом, не отрывая карандаша от бумаги. Я скосил на девушку глаза. На губах Розы играла та самая хитрая, закрытая улыбка, от которой у меня всё сжималось внутри. Она молча смотрела в свою тетрадь. Хрен с ним, с её талантом к рисованию, который я только сейчас заметил. Что это за улыбка?
– О погоде, – наконец соизволила ответить она, и улыбка стала ещё шире.
Ну почему все бабы считают своим долгом выставить меня идиотом? Я так похож на него? Тогда почему из брата они дурака не делают? Мы же похожи. Но его хотят, его любят, а я, получается, клоун на их фоне?
– И как погода? – спросил я, намеренно глядя в стол.
Она меня бесила. Бесила этой своей манерой, этой недосказанностью, которая была причиной моего паршивого настроения. Спрашивать Люцифера – не вариант. Этот упырь тут же возомнит о себе чёрт-те что и найдёт ещё один повод поскалиться. Хватит с меня и того, что Роза делает из меня истукана.
– Завтра будет холоднее, – ответила она. И, чёрт возьми, я физически слышал её улыбку. Роза наслаждалась. Наслаждалась этой ситуацией, пока я с такой силой вгрызался карандашом в лист, что грифель треснул.
И только тогда я посмотрел, что у меня получилось. Роза. Цветок. Только по нему словно проехал грузовик. Раздавленное, мятое растение без единого шипа. Такие обычно валяются на помойках.
– Это печально, – пробормотал я. И, на моё счастье, прозвенел звонок.
Схватив листок со своим «шедевром», я вылетел из аудитории, не удостоив взглядом ни её, ни его. В этот момент я ненавидел их обоих. Брат на глазах превращался во врага. Зачем? Что ему это давало?
А Роза? Почему, как только переспишь с девушкой, она тут же меняется, причём ни хрена не в лучшую сторону? И почему ты, идиот, начинаешь любить её только сильнее, панически бояться потерять? Любовь перерастает в одержимость, в желание удавить эту суку за один косой взгляд в сторону другого. Даже если этот другой – твой родной брат.
В своих мыслях я её четвертовал. В реальности – понуро плёлся, молча переваривая унижение и гадая, что будет дальше.
В курилке Роза молчала. Я не задавал вопросов – не хотелось давать ей новый повод для издёвки. Неподалёку стоял Люцифер и мило болтал с девушкой, которую бросил пару недель назад. Судя по всему, они расстались полюбовно. Ему всё сходило с рук.
Я молча докурил, бросил на Розу короткий взгляд и направился в корпус. У нас оставалась последняя пара – «Социальные ячейки» у профессора Алогэ. Она вечно грозилась, что во втором семестре нас разделят по гендерному признаку. На тот момент я не мог себе представить, как высижу пару в аудитории без Розы. Одна мысль об этом казалась пыткой, но сделать я ничего не мог.
Когда я подошёл к кабинету, Алогэ уже была там. И вот она – воплощение красоты и женственности. Неудивительно, что на её парах всегда был аншлаг: «соцячейки» разбирали отношения полов с точки зрения любви. Это была единственная лекция, где вся мужская часть курса, включая моего брата, занимала первые парты. А сама Алогэ была восхитительна. Если бы я, как последний мудак, не был по уши влюблён в Розу, то сидел бы сейчас там же, в первом ряду, и пускал слюни вместе со всеми.
Профессору было около тридцати. У неё была умопомрачительная фигура, лицо ангела и характер гадюки. Впрочем, на характер всем было плевать, особенно парням.
Я вошёл в аудиторию, кивнул «мисс Секс» и демонстративно направился на галёрку – подальше от любимого места Розы и брата. Расчёт оправдался. Когда Роза, наконец, вошла и увидела меня на задней парте, даже не в её ряду, самодовольная улыбка исчезла с её лица. Зато на моём – появилась. Люцифер, который плёлся за ней, вообще выпал из реальности, залипнув на крошечную пуговичку, едва сдерживавшую натиск упругого бюста профессорши. Он ругнулся матом так громко, что его чуть не выставили за дверь.
В тот день у нас был семинар. Потрясающая вещь. Единственная пара, где можно было спорить, перебивать друг друга и профессора, и никто не назовёт тебя сукиным котом, который не знает правил приличия.
Прошлая тема была «Знакомство», теперь мы отрабатывали «Свидания». Тематика у Алогэ была забавной, и рассказывала она интересно, хоть и с феминистским уклоном. Девчонкам это нравилось, а парням было пофиг – та самая пуговичка начисто отключала им мозг. Мне же голову парой ранее выключила Роза.
– Здравствуйте! – Алогэ окинула нас взглядом, дождавшись звонка. – Что такие усталые? Пар много было?
Она общалась с нами почти на равных, не строя из себя небожителя. Могла от души посмеяться, пошутить. Но к своему предмету требовала стопроцентного уважения. И если не получала его, мгновенно превращалась в ядовитую болотную тварь, отравляя всю атмосферу в аудитории.