Дарина Грот – Ангелы (страница 13)
– Эй! – крикнул я.
Он обернулся – и я тут же впечатал кулак ему в лицо. Он пошатнулся и рухнул на пол. Я мог бы пройти мимо. Но я вспомнил, как они били меня. Лежачего. В грязи. И этого было достаточно.
Я начал пинать его. В живот, в рёбра, по почкам. И вошёл в раж. Это было чистое, животное упоение. С каждым ударом стыд отступал, уступая место первобытной силе. На меня смотрел весь коридор. Где-то там была и Роза. И это только подстёгивало меня. Я хотел убить этого ублюдка, который корчился и харкал кровью у моих ног. Я бил, бил и бил. И ничто в мире не могло меня остановить. Пока сквозь красный туман ярости я не услышал голос. Один-единственный голос в оглушительной тишине. Он пронзил мой мозг и остановил всё.
– Остановись, Гавриил! – голос Розы был полон ужаса, но мне было плевать.ё Я сделал это. Я показал ей, что я не половая тряпка. Что во мне есть сила, способная её защитить. Мой триумф длился ровно до того момента, пока я не обернулся и не встретился с ней взглядом.
Вся моя уверенность рассыпалась в прах. На её лице было нечто худшее, чем жалость. Это было отвращение. Презрение. Её красивые черты исказила гримаса брезгливости.
Она подошла вплотную и заглянула мне в глаза так, словно я только что на её глазах распял Христа.
– Ты – мерзкое животное, – прошипела она и, развернувшись, ушла.
Я вытер липкий пот со лба и посмотрел вниз, на тело, которое корчилось у моих ног. Затем обвёл взглядом толпу. Море шокированных лиц, разинутых ртов. И только один человек улыбался – мой брат. Его хищная усмешка была мне непонятна. Он словно знал что-то, чего не знал я. Развернувшись, я пошёл к кабинету. Через минуту начнётся пара.
Роза стояла у двери, судорожно прижимая к себе сумку. Застывший взгляд в никуда. Я хотел окликнуть её, но появился профессор, открыл дверь и впустил всех внутрь. По уже сложившейся традиции, Роза села у окна. Я сел рядом.
Когда в аудитории стихли шепотки, профессор посмотрел прямо на меня.
– Что с вами? – спросил он, прищурившись и разглядывая моё разбитое лицо.
– Упал, – буркнул я, не отрывая взгляда от Розы. Профессор наклонился вперёд, понизив голос до ядовитого шёпота.
– По дороге сюда я видел ещё одного студента. Старшекурсника. Он, видимо, тоже упал?
Я поднял на него глаза. Мне хотелось послать его к чёрту.
– Видимо. Не могу знать, сэр, – ответил я с ледяным высокомерием, давая понять, что разговор окончен.
– Как быстро вы учитесь врать, мистер Прей, – протянул он и пошёл к доске.
Этого мутанта звали Кретч. И предмет он вёл под стать себе – «Психология сознания». На своих лекциях он вещал о том, что человек делает сознательно, а что – нет. Что можно списать на «состояние аффекта», а за что – нести ответственность.
– Сегодняшняя тема – обида, – объявил он, обводя аудиторию взглядом хищника. – Как и все прочие порывы, обида – это инструмент. Механизм, который мозг использует, когда ему чего-то не хватает. Внимания. Власти. Удовлетворения. Но самое интересное – гендерные различия. У мужчин обида – примитивная реакция на оскорбление. Прямая и бессмысленная. А вот у женщин… – он сделал паузу. – У женщин обида – это оружие. Изощрённый манипулятивный приём, чтобы заполучить желаемое, не вступая в открытый конфликт. Женщине проще и выгоднее обидеться, чем доказывать или сражаться. Это форма пассивного доминирования…
«
Она сидела идеально прямо, демонстративно записывая в тетрадь каждое слово этого бреда. На меня – ноль внимания.
Лекция Кретча била прямо в цель. Обида как оружие. Форма пассивного доминирования. Неужели всё так просто?
– Роза! – позвал я шёпотом. Ноль реакции. Её плечи напряглись, но она даже не повернула головы. Только ниже склонилась над тетрадью.
– Роза! – повторил я громче. И на этот раз на зов обернулся не тот, кого я звал.
– Прей! Я не мешаю вашему тет-а-тету?
– Нет, сэр, – ответил я, глядя ему прямо в глаза. Он оскалился.
– Тогда соблюдайте тишину. Не отвлекайте меня!
Я снова повернулся к ней.
– Роза, послушай…
Она наконец соизволила посмотреть на меня.
– Что? – бросила она, не вынимая ручки изо рта.
Её губы обхватили пластиковый кончик, белые зубы лениво впились в колпачок. Язык. Внутри меня всё сжалось в тугой, горячий узел. Желание – дикое, неуместное, злое. Я хотел, чтобы на месте этой грёбаной ручки был я.
– Гавриил! – её голос вырвал меня из транса. Она помахала рукой у меня перед лицом. Я встряхнул головой, заставив себя опустить взгляд.
– Я не понимаю, Роза. Объясни, что я сделал не так?
– Ты серьёзно не понимаешь? Это было… омерзительно.
– Да какого хера омерзительно?! – взорвался я и вырвал ручку у неё изо рта.
– ВОН! – гаркнул Кретч.
Вся аудитория замерла. Но я не двигался. Я смотрел на Розу, и меня разрывало на части от желания: разбить лицо этому профессору, схватить девушку в охапку и заткнуть ей рот поцелуем.
– Прей! – снова заорал он. И в наступившей тишине раздался тихий смешок. Конечно, это был мой брат. – Я СКАЗАЛ: ВОН ОТСЮДА!
Я схватил сумку и, бросив на Розу последний, злой взгляд, вылетел из аудитории.
Оставаться здесь, видеть её надутые губы, слушать этот цирк – не было ни сил, ни желания. Люцифера я ждать не стал. Час пешком до дома – как раз то, что нужно, чтобы остыть.
Я шёл, выкуривая сигарету за сигаретой, и ненавидел этот день. Ненавидел абсурдную чушь, которая намертво засела в голове у Розы. Что, чёрт возьми, я сделал не так? Защитил свою честь? Так, значит, получать по морде – это повод для жалости, а дать сдачи – «омерзительно»? Женская логика. Что они вообще знают о мужских правилах? Ни черта. Они умеют только одно – обижаться. И ждать извинений. Но за что? За то, что я не позволил вытереть об себя ноги?
Я ненавидел её в тот момент. Искренне. Я ненавидел её даже больше, чем брата. Люцифер, при всей своей гнилости, хотя бы понял.
Добравшись до дома, я навалил в тарелку еды и рухнул на диван. Древний телевизор изрыгал из себя какую-то гнусь: вечно молодые мумии, поющие под фонограмму, и тупые шутки в ситкомах. Мир казался одной большой помойкой. Погружённый в эту вселенскую гнусность, я и не заметил, как отрубился.
Впервые с начала учёбы я не договорился о встрече с Розой. Впервые за долгое время вечер принадлежал только мне. И я его просто проспал. Без снов, без мыслей. Я был выжат досуха. Видимо, вся эта университетская философия дешёвого бытия высосала из меня все соки.
Разбудил меня щелчок замка и самодовольное гоготание брата. Он был не один. Как всегда. Чёртов везунчик. Хотя, в этот раз повезло и мне: пока я спал, вся ярость выгорела дотла. Желание убивать его испарилось.
– Прошёл психоз? – спросил он, выглядывая из-за двери.
Я смотрел на него и молча кивал. И в этот момент до меня дошло. Девушка, которая была мне действительно нужна, сейчас меня ненавидит. Зато рядом – самодовольный брат-ублюдок с очередной шлюхой. Замечательная штука – жизнь: он прожигает и протрахивает молодость, а по морде за его грехи получаю я.
– Слушай, я хотел извиниться, – сказал он, входя в комнату и отбросив всякую осторожность. – Тебя не должны были трогать. Я иногда забываю, что мы близнецы, и из-за моих косяков прилетает тебе. Но, чёрт возьми, сегодня я тобой гордился! Не думал, что в тебе столько зверя. Это было круто! А знаешь, что самое лучшее? Ты чуть голову не оторвал тому уроду, а бояться теперь будут нас обоих. Ты нам обоим обеспечил безопасность!
– Отвали, – я не смог сдержать улыбки. Я прекрасно понимал, что на самом деле ему плевать. Он просто пытался меня поддержать – в своей неповторимой, эгоистичной манере.
– Слава богу! – он расслабился. – Я уж думал, придётся тебя до утра откачивать. Ладно, я пошёл. А теперь мой тебе совет: подними задницу и иди к себе. В свою комнату. – Он подмигнул и, подхватив свою спутницу, скрылся в коридоре.
Что-то в его тоне заставило меня подняться. Слова брата застряли в голове. Я медленно поднялся по лестнице и толкнул дверь в свою спальню.
– Привет… – раздался тихий голос из темноты.
Щелчок выключателя залил комнату резким светом. На краю моей кровати сидела Роза. Бледная, с тёмными кругами под глазами, она казалась хрупкой и потерянной. Она выглядела раздавленной. Или гениально играла эту роль.
– Что ты здесь делаешь? – спросил я, приглушая свет.
Я был рад. До дрожи рад. Желанная девушка. В моей комнате. На моей кровати. И она печальна. А пьяные и печальные девушки, как известно, куда сговорчивее. Всё было в моих руках. Похоть ударила в голову, и мне пришлось сесть, чтобы скрыть очевидное. И в этот момент, к своему ужасу, я понял, что хочу её и ненавижу одновременно.
– Я искала тебя в баре, – тихо начала она. – Встретила Люцифера с какой-то девушкой. Он сказал, что ты дома, и… пригласил меня.
– Роза, я не собираюсь извиняться.
– Я знаю, Гавриил, – она опустила глаза. – Я не за этим пришла.
И тут я всё понял. Понял, зачем она здесь. Кровь в венах превратилась в электричество. Меня парализовало. Ладони мгновенно вспотели, голова закружилась, пальцы на ногах свело судорогой.
Она стояла, опустив голову, и ждала. Играла свою роль. Скромность. Ранимость. Идеальная, сладкая ловушка, и я шёл прямо в неё.
Господи, женщины рожают проще, чем я в тот момент пытался переставить ноги. Когда я наконец доковылял до неё, то понял, что роды, страхи и похмелье – всё это ерунда. Самым страшным было обнять её