Дарина Грот – Ангелы (страница 11)

В четыре часа я сидел в баре с кружкой пива. Весь при параде и в нервной дрожи. Я ждал. Это чувство уже сводило меня с ума, но поделать с собой я ничего не мог. Предвкушение. Желание снова увидеть её – без этих мерзких университетских стен, с нормальными бровями и той самой, особенной улыбкой.

Мне казалось, что у неё тоже есть сестра-близнец – одна ходит на лекции, а другая приходит ко мне на встречи. Вне университета Роза была совершенно другой. Я это чувствовал.

В тот вечер она почти не опоздала – всего на двадцать минут. По моим расчётам, это подарило мне лишних семьдесят минут с ней. Я всё так же улыбался и вёл себя как полный идиот, боясь даже прикоснуться к ней. Когда Роза случайно задела мою руку пальцами, я минут десять пытался унять дрожь в ногах и прогнать мурашки с кожи. Она лишь скромно улыбалась, наблюдая за моими тщетными попытками и делая вид, что ничего не замечает.

– Какие у вас отношения с братом? – неожиданно спросила она, поднося стакан к губам.

Мой взгляд упал на её рот. Чтобы сбить невыносимое желание дотронуться до неё, поцеловать, обнять, я немедленно представил запах тухлых яиц. Мысли будоражили мозг, и даже этот запах не помогал. Но тут же нашлось «лекарство» получше: я вник в её вопрос и представил лицо Люцифера, который так же смотрит на Розу. Всё желание как рукой сняло.

– С братом? – переспросил я, словно ослышался.

Роза моргнула и улыбнулась. Меня пронзил ледяной страх: вдруг она заинтересовалась им? Вдруг он её чем-то привлёк?

– Отношения с моим братом? С Люцифером? – не унимался я, прокручивая в голове худшие сценарии. – Нормальные. Добрые, дружелюбные! Он мой единственный родной человек. А почему ты спрашиваешь?

– А почему ты врёшь? – тихо спросила Роза, прищурившись и прикуривая сигарету. Этот вопрос застал меня врасплох. Кажется, я даже покраснел. Почему она пытается уличить меня во лжи? И самое забавное – почему у неё это получается?

– Господи, Роза… – выдохнул я, сдаваясь. – Я не хотел говорить о том, что между мной и братом творится на самом деле. Зачем тебе это?

– Да не переживай ты так! – рассмеялась она. – Я не влюбилась в него, не волнуйся. Это просто любопытство. Я впервые вживую вижу близнецов!

Я отвёл взгляд. Какого чёрта она лезет в наши отношения? Я не хотел отвечать. Не знал, что сказать.

– Роза, мне надо идти, – почти шёпотом произнёс я и поднялся. Но она схватила меня за руку, заставив посмотреть ей в глаза. Я вздрогнул и изумлённо уставился в ответ. Её рука… такая тёплая, маленькая… и сильная. Нежные пальцы крепко сжимали моё запястье, не давая уйти. А голубые глаза ждали, что я сяду обратно. И я не смог отказать этим глазам. Я сел.

– Тебе не надо идти, – прошептала она, пододвигаясь ближе. Меня сковала неловкость, как глупого мальчишку. – Тебе не надо идти… – повторила она и провела пальцем по моей щеке, прикрыв глаза.

Я судорожно прокручивал в голове сцены из фильмов ужасов, пытаясь отвлечься от её нежных прикосновений. Что эта девушка со мной делает? Она будто вырывала из меня остатки самоконтроля и наслаждалась моей беспомощностью. Я еле сдерживался, чтобы не впиться в её губы.

– Мой брат… – заикаясь, начал я, тая от прикосновений её пальцев. – Мы не всегда с ним ладим… понимаешь… Мы… мы не очень похожи… Он… он другой…

Язык заплетался, слова выходили какими-то обрывками. Я отчаянно не хотел, чтобы Роза заметила моё заворожённое состояние. Какой же я глупец! Она, именно она, провоцировала во мне и животное желание, и внутреннюю войну.

Забавное состояние: мой мозг проигрывал порнофильм с ней в главной роли, а язык в это время должен был плести что-то о сложностях братских уз. Это ли не бред? Я боялся, что он меня подведёт и ляпнет какую-нибудь деталь из этих моих фантазий. Я был готов сломать себе палец, лишь бы не просить её перестать меня трогать – это прозвучало бы слишком жалко. Оставалось одно – действовать. Я перехватил её ладонь.

– Послушай, Роза! Наши отношения с братом – это гражданская война! – выпалил я, говоря так быстро, что едва хватало воздуха. Мои пальцы крепко сжимали её руку. – Но я всё равно его ценю. Он же брат. Понимаешь?

Я так боялся, что она снова дотронется до меня и окончательно украдёт мой рассудок.

– Понимаю, – улыбнулась она и попыталась вытащить руку, но я не пускал, почти не замечая этих слабых попыток. – Мне просто показалось, что вы ненавидите друг друга.

– Нет! – отрезал я, сжимая её руку ещё крепче. – Мы не ненавидим! У нас просто… такая манера общения. Тебе показалось.

– Гавриил, – её голос был тихим, но он прозвучал как набат. – Зачем ты ломаешь мне руку?

– О, прости! – я тут же отдёрнул руку, словно обжёгся, и отскочил назад.

Девушка медленно поднялась, потирая запястье, и с загадочной улыбкой уперла руки в бока. Я не мог понять, почему именно она вызывает у меня столько эмоций. Что в ней такого? Красивое лицо, грудь, талия, бёдра – это есть и у других. Почему она?

– Ты проводишь меня? – спросила она, направляясь к выходу.

Я поплёлся за ней, стараясь не смотреть в её сторону. Всю дорогу мы шли в тишине, но на удивление приятной. Головы были чем-то забиты, и, честно говоря, меня не волновало, о чём думает Роза. Я смотрел на небо. Уж слишком оно было красивым.

У её дома она обернулась и посмотрела на меня… с добротой в глазах. Этот взгляд мне совсем не понравился. Налитые добром глаза – самое большое враньё на свете. Явная, откровенная ложь, за которой скрывается что-то прямо противоположное. Я криво улыбнулся и продолжил на неё пялиться.

– До завтра… – тихо сказал я, впитывая её ночной образ. Она кивнула и плавной походкой скрылась в подъезде. А я, как идиот, снова остался стоять. Простоял до глубокой ночи, глядя на её окна и представляя, что она делает в эту самую секунду.

***

Так прошло полтора месяца.

Моя жизнь разделилась на две части. Утром – университет, ненависть ко всему миру и особенно к брату. Вечером – Роза. Я забывал обо всём и мчался на встречу, а потом часами стоял под её окнами.

Мы сильно сблизились. Я научился прикасаться к ней, не теряя головы. Поначалу меня сжигало желание, но со временем я научился его сдерживать и даже осмеливался брать её за руку. Мы бродили повсюду: парки, леса, мостовые, заброшенные стройки и тёмные подвалы. Место не имело значения. Главное – мы держались за руки. Я смотрел на её лицо – оно оставалось неизменным. Менялись только брови и задний фон. Мурашки от её прикосновений никуда не делись. Я стал зависим от них.

Роза больше не спрашивала о Люцифере, и я сам вспоминал о нём, только возвращаясь в университет или домой. Мы даже пару раз прогуливали пары. К моему удивлению, она, при всей своей прилежности, соглашалась легко и быстро. На лекциях, куда мы всё-таки доходили, она усердно строчила конспекты. Я же просто смотрел на неё – не мог насмотреться. Кажется, я даже начал привыкать к её чёрным бровям.

Сами лекции я слушал вполуха. Записывать тот бред, что несли профессора, я не мог физически. Меня всё устраивало в моей новой жизни, но то, чему нас здесь учили, не укладывалось в голове. Я всё надеялся, что странные названия предметов – это какой-то розыгрыш для первокурсников, но нет. Жуткие темы, которые поднимались в аудиториях, были частью программы.

В конце октября выдался особенно тяжёлый день. Я помню его до сих пор. У нас с братом была первая пара у нашего куратора, профессора Трокосто. Некоторые занятия проходили совместно с параллельной группой, а на языках нас делили: я и Роза попали на немецкий, брат – на итальянский.

С этой рожей, Трокосто, мы виделись трижды в неделю, и он меня уже откровенно бесил. Каждую пару он пялился на нас с братом влюблёнными глазами и тяжело вздыхал. Заметив наше недоумение, он неизменно добавлял: «Близнецы – это потрясающе! Вы ещё убедитесь в этом».

До этого дня профессор Трокосто кормил нас только мудацкими определениями. Но в тот день он начал лекцию, которая потрясла меня до глубины души.

– Общие сведения закончены, – объявил он, обводя аудиторию тяжёлым взглядом. – С сегодняшнего дня мы приступаем к главному. К изучению лжи как уникального качества человека. – Он сделал паузу. – Только человек способен лгать. Ни звери, ни рыбы, ни насекомые. Ложь – это то, что делает нас людьми. Это наше сильнейшее оружие. Если вы владеете им в совершенстве, мир ляжет у ваших ног. Если нет – вас осмеют и разоблачат. И запомните: быть пойманным на лжи – это не моральный проступок. Это техническая ошибка. Бояться нужно не лжи, а неумения лгать. Врать – не стыдно. Врать – необходимо. Это искусство, которое позволит вам жить легко и беззаботно. Это фундамент выживания в обществе. Лгут все: от политиков, этих богов обмана, до детей. Что ребёнок произносит вслед за «мама» и «папа»? «Я умею летать». Он лжёт! И его нужно за это поощрять, а не наказывать, потому что вы готовите его к реальной жизни. – Он облокотился на кафедру, глядя на нас почти с нежностью. – Если вы выбираете правду, вы останетесь наедине с ней – голые и нищие. Ложь же даст вам всё: деньги, власть, семью. Как девушке построить счастливую жизнь без лжи? Природа уже позаботилась о них, наделив их хитростью. А мужчине? Как изменить жене и вернуться домой безнаказанным? Как спрятать от неё деньги и услышать в ответ: «Я тебе верю»? – Он выпрямился, и его голос зазвенел. – Ложь, господа, – это не то, что разрушает семью. Ложь – это её фундамент.