Дарина Грот – Ангелы (страница 1)
Дарина Грот
Ангелы
ПЕРВЫЙ КУРС
***
Меня зовут Гавриил. Да, знаю. Имя! У меня есть брат, которого зовут Люцифер. Наша мать назвала нас в честь ангелов господних, так как была верующей женщиной. Почему Люцифер? «Сын зари» был любимым ангелом Бога; может быть, мой брат был любимым сыном нашей матери. Мы с ним похожи как две капли воды – между нами не найти различий. Мой брат и я – мы близнецы.
Я родился на несколько минут позже него и, видимо, как более яркому и старшему, мать решила дать ему страшное для современного мира имя – Люцифер.
Мне девятнадцать лет. Два года назад я перестал ненавидеть своего брата. Всю жизнь мне казалось, что ему больше дают, что его больше любят и всё в таком духе. Но потом мне стало наплевать, потому что всё изменилось. Наша мать переходила железнодорожные пути. На платформе было очень много людей, и все они видели, как она ступает на деревянный настил на рельсах. Они видели, как на неё несётся скорый поезд, который явно не собирался останавливаться, – и никто ничего не сказал, никто её не окликнул. И вот, когда нашей матери не стало, отношения с братом почти наладились… Почти. Отца мы никогда не видели и не знали, жив ли он вообще или, может, тоже встретил свой поезд.
Мы жили в самом обычном городке, каких тысячи по всему миру. У нас был большой дом, можно сказать, огромный для нас двоих: двухэтажное белое здание, окружённое яблонями и какими-то ещё деревьями. Помощь от соцобеспечения была мизерной. Иногда нам приходилось разгружать вагоны, лишь бы подзаработать денег, которые утекали сквозь пальцы с неимоверной скоростью. К сожалению, задумка матери не сработала: мы с братом не были ангелами. Нам, как и всем людям, хотелось есть, пить, спать – в общем, делать то, что крылатым существам делать необязательно.
В июле мы сдали вступительные экзамены в единственный университет в нашем городке. Университет нашего городка – унылое место, в котором должны, нет, обязаны учиться все местные жители. Такие университеты, как наш, есть в абсолютно каждом населённом пункте.
Если раньше кому-то школа казалась ужасным местом, то этот университет от неё далеко не ушёл. Все здания одинакового цвета, размера; складывалось ощущение, что там даже преподаватели работают с одинаковыми лицами, в одинаковой одежде и с одинаковыми претензиями. Все вступительные экзамены были сфальсифицированы, потому что поступать умудрялись все без исключения. И назывался этот университет ОГУ, что расшифровывается как «Обязательный городской университет». Не знаю почему, но в последние сто, может, сто пятьдесят-двести лет люди решили, что обучение в этом вузе сделает каждого достойным существования среди людей и даст возможность получить уже профессиональное образование.
Как мне казалось, моему брату было совершенно всё равно, на что потратить свою жизнь: на университет или на работу. Я хотел получить образование, но какое, пока не знал. Мы решили поступать. К тому же без диплома этого вуза нам не светила ни одна нормальная работа не то что бы в другом городе, а вообще даже в нашем собственном. Ты можешь быть иммигрантом, легальным или нелегальным, но, только имея бумажку о высшем образовании из ОГУ, все двери будут открыты.
В отличие от брата, я не очень хотел тратить несколько лет на обучение там, где не считал нужным учиться, но демократия права выбора мне не предоставила.
Хоть наши лица и идентичны, характерами мы с братом не похожи – мы совершенно разные люди. По своей природе я был более спокойным: если нервничал, то молча, где-то у себя внутри. Люцифер же, напротив, был очень вспыльчивым. Его характер – ядерная смесь качеств. Порой я удивлялся, гордился и ненавидел его одновременно. Если ему что-то было надо, договориться с ним было невозможно. Он никогда не отступался от своей затеи или данного слова. Я не люблю спорить, ругаться, что-то кому-то доказывать. Всегда считал, что самое бестолковое, что может сделать человек, – это с пеной у рта доказывать свою правоту. Главное – оставаться правым внутри; придерживаться своего мнения можно молча, не вступая в детские полемики.
Мой брат был другого мнения. Люцифер перенял от своего имени исключительно плохие качества, напрочь забыв о хороших. Но ему же с этим жить дальше, почему меня это должно было беспокоить? Нам оставалось пройти последний совместный путь в этом университете – и всё. Наши с ним дорожки разбегутся в разные стороны, изредка пересекаясь лишь телефонными звонками.
Честно говоря, я с нетерпением ждал выпускного и этого чудесного расхождения. Чего таить, некая злость к нему до сих пор оставалась. Всегда была зависть, ведь он постоянно приводил девчонок домой, причём совершенно разных, и развлекался с ними. У него были друзья, я бы даже сказал, много друзей. По сравнению с ним я чувствовал себя отшельником. Стоит честно сознаться: он умел притягивать к себе людей, в нём была та сраная изюминка, называющаяся душой компании. Что касается меня, то я был скорее изгоем. Для меня это было привычным состоянием – находиться с людьми и в то же время полностью отсутствовать душой.
Иногда на улице мне на шею вешались его девушки. В голове созревал гадкий план: использовать одну из них – она ведь всё равно не заметит разницы, ей это было нужно всего лишь для очередной кривой галочки. Но потом во мне просыпалось чувство справедливости, и я ставил себя на место брата. Мне бы совсем не понравилось, если бы Люцифер оказался в постели с моей девушкой, неважно, любил бы я её или нет.
Честно говоря, иногда хотелось прикинуться им и так же ощутить жизненную лёгкость и непринуждённость: обнять девчонку, выпить пива с другом, что-нибудь ещё натворить. Но я только мечтал об этом. В результате я приходил к выводу, что будет неплохо, если Люцифер останется собой, а я – собой.
***
Было начало сентября. Я впервые пришёл в тот проклятый университет, и увиденное повергло меня в шок, что, естественно, обрадовало моего шебутного брата. Нет, не мой шок, а то, что мы узнали потом. Эти учебные здания, натыканные по всему нашему шарику, действительно являлись проводниками во взрослую жизнь – в такую, какой живут все люди во всём мире.
Мы с братом (к моему несчастью) оказались в одной группе, что заставило нас долго рассматривать вывешенное на стенде расписание. Там были очень странные предметы. Я даже не догадывался, что такое можно изучать, что такому, оказывается, вообще надо учиться. Я не слышал от взрослых ни одного рассказа об этом университете: о том, как они учились, что изучали. Не знаю, как насчёт других городов, но в нашем студенческая жизнь оставалась тайной, известной только студентам. В обычной же жизни все люди пользовались исключительно знаниями, полученными из этого заведения.
Пока брат таращился на расписание, я разглядывал бегающих вокруг студентов старших курсов. Все они были какими-то одинаковыми. Нет, они не были близнецами – выражения их лиц были одинаковыми. Такие независимые, можно сказать, горделивые. На тот момент я не мог понять, отчего двадцатилетний щегол или пигалица могли так возгордиться. Мне было просто смешно на них смотреть. Проходящие мимо преподаватели напоминали павлинов: их головы были высоко подняты, а сзади волочился раздутый и очень заметный хвост пафоса.
Пока я рассматривал живую и не очень обстановку, Люцифер ткнул меня локтем в бок.
– Пошли! – скомандовал он и направился к дверям.
Я ещё раз окинул взглядом помещение и улыбнулся. Как же я надеялся, что мне понравится это заведение! Мне уже нравилось расхаживать по огромному коридору первого этажа, украдкой разглядывая длинные худые окна, слишком часто расположенные вдоль стены, и, конечно же, бегающие вокруг лица были неотразимы.
Вздохнув, я поплёлся за братом. За первые пятнадцать минут, проведённых в университете, я ощутил на себе столько различных взглядов и таинственных улыбок! Дело не в том, что мы с братом невообразимые красавцы, хотя мы довольно милы. Дело в том, что мы близнецы. Это достаточно редкое явление, но то, как на нас смотрели, не имело к нему никакого отношения. Те взгляды и улыбки несли в себе другой смысл, который я тогда не мог понять. Во мне, как и в каждом из нас, была неплохая доля тщеславия, и, естественно, изучающие взгляды мне льстили.
– Послушай! – окликнул меня идущий впереди братец. – У нас завтра первый учебный день… может, попробуем забыть последний неучебный? Хорошенько отгуляем в баре?
Я остановился. Идея брата была совсем не плоха. Тогда я не знал, что значит учиться, как это тяжело, и поначалу хотел отказаться, но в последний момент в голову пришло одно чёткое слово: «
До глубокой ночи мы пили пиво в баре у знакомого – в противном случае нас бы просто не пустили. И снова пришлось бы врать о возрасте, так как для таких заведений мы были малость юны, по мнению государства. Соблюдать законы и конституцию – для этого мы уже взрослые, а вот если что-то нарушить, то можно узнать, как выглядит небо в клеточку. При этом никого не будет беспокоить, что по закону мы даже ни разу не побывали в баре, зато на решётку посмотрели. Во всём мире всё делается для людей. Прежде чем достигнуть совершеннолетия и самому покупать сигареты, уже можно заработать рак лёгких или туберкулёз, потому что до «взрослого» возраста государство не оставило другого выбора, кроме как собирать «бычки» на улице. А что делать? Курить-то хочется!