Гибелью друга (а именно Гарпалиона), ринулся в бой;
Но о том умолчали преданья, как под покровом ночным,
При факельном свете неверном
Вышел Парис за ворота, в песок наступая кровавый;
Не говорится о том, что отец Эфенора-солдата,
Бывший пророком, царевичу дал предсказанье.
«В крепости мор, — объявил, — предпочтешь от болезни погибнуть,
Дух испустить в своих залах дворцовых злаченых
Или же голову сложишь, как воину должно,
На поле бранном, в схватке жестокой с врагами?»
Старый пророк не ошибся, о нет, не ошибся.
Быстро Парис жизни лишил Эфенора,
И не прибегнул царевич к мечу иль кинжалу.
Кровь отворил он солдату зубами.
Это Парису было давно уж не внове,
Он уж давно, на Еленины чары поддавшись,
Крови отведал и быть перестал человеком.
Гектор и прочие все это время проспали.
Смерти одной миновали, но стали другою добычей.
Быстро, незримо средь воинов нежить скользила.
Хоть ежедневно немалая армия билась
С Идоменеем под стенами, также с Аяксом,
Натиск, напор, снова натиск, но верны ль подсчеты
Павших, когда и ряды-то почти не редеют?
Если и воины устали вовсе не знают?
Вот потому-то стоявшим под стенами
Трои Мнилось: их меч не берет, они неуязвимы,
Ибо покойники их исчезали и утром вставали
Снова в ряды и опять направлялись в атаку.
Пал в битве Патрокл, а Гектор, его поразивший,
Рухнул, копьем Ахиллеса навылет сраженный.
Вышла на стены твердыни царевна Кассандра
(Дочка Приама затмила сестер красотою).
Даром пророческим дева сия обладала
И предсказала Кассандра, что Троя погибнет.
Смехом надменным царевна потом разразилась,
К воинам сверху, со стен илионских воззвала:
«Ну-ка, цари и царевичи, кто там в крови по колено?
Бейтесь смелее, отвагу, мужи, покажите!»
Да и Кассандра давно уже нежитью стала,
Преобразилась под чарами, что от Елены,
Будто чума, расползались средь жителей Трои.
Так это было: Кассандра охотно и пылко
Встретила участь свою, и Елену на ложе
Кликнула, грудь обнаживши и шею подставив,
Чтоб испытать сладострастную и жуткотерпкую муку.
После подкралися обе к скорбящей, рыдающей в голос
Гектора бедной вдове и насытились ею,
Но, упиваясь на пиршестве этом кровавом,
Не услыхали шагов проходившего мимо Энея
(От Ахиллеса спасенного высшею волей
Бога земли потрясений). Он, чистый и светлый душою,
Замер на миг перед страшного пира картиной.
Чуть не покинула бедного юношу воля.
Все же бежал он и кинулся тотчас к домашним,
Но не поверили многие жутким рассказам,
Думая, что, из дворца прибежав по улицам темным,
Спятил с ума он, о гарпиях хищных вещает
Просто в бреду, и страшиться угрозы не надо,
И все призывы к побегу не стоят вниманья.
Так насмеялись друзья и родные над бедным Энеем.
Он и к прохожим на улице с вестью ужасной кидался,
На смех был поднят, поскольку все к бойне привыкли —
Ведь и не год и не два враги вокруг Трои стояли.
Видит несчастный: никто ему верить не хочет.
