Стал предрекать он падение скорое Трои —
Раз Ахиллес уж погиб под вражьим ударом могучим.
Тут-то к словам его люди прислушались все же,
Стали тесниться, шуметь… и вскоре замечены были
Нежитью, посланной в мир венценосной Еленой.
Кое-кого тогда беглые недосчитались.
Да, нам известно: из Трои бежать удалось им,
Тем, кто Энея пророчеству все же поверил.
Так это было: в стене крепостной отыскали
Лаз они тайный — тот самый, которым Елена
Ночью на поле полакомиться выходила,
Раненых, мертвых в пищу себе потребляя
И превращая в нежить укусом зубастым.
Этим-то ходом все те, кто Энею поверил,
Вышли из крепости. Где же Энея супруга,
Храбрая женщина? Где же? Напрасно хватились.
Тьма — или те, кто во тьме, — ее поглотили.
Молча тогда беглецы свой путь продолжали
И ничего не сказали нарочно Энею,
Но он отсутствие милой все же заметил —
Только когда уже вывел отряд свой к самому морю.
Горестно вскрикнул и в крепость обратно помчался.
Кто же навстречу? Супруга, бледна и прозрачна, —
К нежити сонму успела уже приобщиться,
Ибо, похитив, ее искусали дорогой.
И, вместе с неутолимою жаждою крови,
Дар прорицанья ей дан был, подобно Кассандре.
«Милый, судьба тебе жить в краю чужедальнем,
Город там новый отыщешь и славу стяжаешь.
Ныне прощай и ступай: я тебя опасаюсь коснуться,
Дабы пророчество это сбылось, от тебя отрекаюсь».
И отступила. Эней же и меч свой из ножен
Вынуть не смог: хоть и нежить, а все же супруга.
Так и расстались, и к людям своим поспешил он.
На берегу их отряд счастливо избегнул с ахейцами встречи,
Слишком своими делами те заняты были —
Строили козни, сплетали план хитроумный,
Что подсказала Елена им через Терсита,
Тот же, горбун и слуга ее верный, покорный,
Сообразил нашептать этот план Одиссею,
В скромности ложной он так все дело представил,
Будто обязаны все хитроумью Улисса.
Так удалось небольшому отряду Энея
Все же бежать из нежити отданной Трои,
Где и Елена, и сестры прекрасной царевны
Сеяли зло, превращая троянцев в вампиров.
Дальше события как развивались, известно,
Но толкованье их все же мы вам предоставим:
Гектора труп пролежал под присмотром Ахилла
Дюжину дней и ночей, не затронутый тленьем.
(Все порешили, что воля на то Аполлона,
Что покровителю Трои так было угодно,
Дабы Приам мог оплакать тело героя,
Прежде склонившись униженно перед Ахиллом.)
Этим закончил слепой песнопевец сказанье.
Далее, знал он, история слишком ужасна
И не посмел продолжать. Но те, что пришли за Гомером,
Все исказили и баснями правду укрыли,
Ибо и им показалось, что чистая правда
Слишком страшна, что поверят скорее в досужий
Вымысел, нежели полный отчет о событьях.
Видно, решили, что ложь, приукрашена, больше
Славы сказителям, нежели правда, приносит.
Я же от вас правду скрывать не намерен.
Так от Елены, рожденной ночным Аполлоном,
