Darek Sankiewicz – GŁУХО И ЗИМА (страница 6)

Валюта Глухово — неизвестна. Предположительно: борщ, доброта, присутствие. Курс не установлен. Центробанка нет. Или есть — уточнить у Клавдии Ивановны.

В полдень он нашёл Гениуша.

Тот сидел на крыше собственного дома и смотрел в трубу — длинную, латунную, направленную в небо.

— Гениуш, — сказал Яков Моисеевич снизу.

— Минуту, — сказал Гениуш не отрываясь.

Яков Моисеевич подождал минуту. Потом ещё одну. Потом достал тетрадь и пока ждал дописал:

Гениуш — на крыше. Смотрит в трубу. Причина — уточнить.

— Всё, — сказал Гениуш и слез с крыши с ловкостью человека который делает это часто и никогда не думает о том что это может быть опасно. — Спутник прошёл. Я записал параметры.

— Какой спутник?

— НАТО. Они тут проходят каждый день в 11:47. Я использую их тепловое излучение для конвертора.

— НАТО знает что вы используете их спутники?

— Нет.

— И как вы думаете — они обрадуются когда узнают?

Гениуш подумал серьёзно.

— Они получают тепло бесплатно, — сказал он. — Мы получаем тепло бесплатно. Все в плюсе.

— Они ничего не получают.

— Они получают удовлетворение от того что их ресурсы используются эффективно, — возразил Гениуш. — Просто они об этом не знают. Но незнание не отменяет удовлетворение.

Яков Моисеевич смотрел на него долго.

— Гениуш, — сказал он наконец. — А вы когда-нибудь думали что кто-нибудь может по этому поводу приехать?

— Кто?

— Ну... люди. В плащах. С вопросами.

— Нет, — сказал Гениуш. — А должны?

— По моему опыту — да.

— Интересно, — сказал Гениуш и записал в блокнот. — По вашему опыту люди в плащах приезжают когда кто-то использует чужие ресурсы?

— По моему опыту — да.

— А к вам приезжали?

— Неоднократно.

— И что было?

— Двенадцать лет, — сказал Яков Моисеевич коротко.

Гениуш записал. Потом поднял голову.

— Но вы же вышли, — сказал он.

— Вышел.

— Значит система не абсолютная.

Яков Моисеевич смотрел на него.

— Гениуш, — сказал он после паузы. — Вы иногда говорите вещи которые трудно опровергнуть.

— Я стараюсь, — сказал Гениуш скромно. — Это физика.

Ближе к вечеру Яков Моисеевич нашёл скамейку у колодца — старую, деревянную, отполированную поколениями людей которым было о чём подумать. Сел. Открыл тетрадь.

Страница была почти полная. Он перечитал.

Борщ — ? Тепло — ? Зелёный у забора — ? Ночлег — ? Одеяло — отдельно. Воздух — бесплатно (?!) Деньги — принимают, не тратят. Ремонт замка = 1 борщ. Валюта — борщ / доброта / присутствие. НАТО — не знают что участвуют. Центробанк — предположительно Клавдия Ивановна.

Он смотрел на этот список долго. Потом оглянулся — рефлекс, привычка, посмотри кто сзади. За спиной была улица. Пустая. Снег. Тишина.

Никого.

Пока чисто.

Он снова поймал себя на этой мысли. И снова она звучала по-другому чем обычно. Не как предупреждение. Почти как — факт.

Рядом на скамейку тихо сел кто-то.

Яков Моисеевич не вздрогнул — он никогда не вздрагивал, это было вопросом профессиональной гордости. Но повернулся быстро.

Зелёный Луdzik сидел рядом и смотрел прямо перед собой. Блокнот у него был такой же как у Гениуша — только меньше, и карандаш другой, и писал он знаками которые на русский язык не переводились.

Они сидели рядом. Молчали.

— Ты за мной следишь, — сказал Яков Моисеевич. Не вопрос — протокол.

— Я наблюдаю, — сказал Зелёный. Голос у него был ровный — без акцента, без интонации, как будто слова шли напрямую минуя всё лишнее.

— В чём разница?

— Слежка — это когда результат нужен кому-то конкретному. Наблюдение — это когда результат нужен архиву.

Яков Моисеевич подумал.

— И кто читает архив?

— Централа.

— Это что такое?

— Организация которая ведёт учёт всего.

Яков Моисеевич посмотрел на него внимательно — профессионально, по старой привычке читать людей. Зелёный сидел спокойно. Без напряжения. Без намерений кроме тех о которых сказал. В людях с такими глазами Яков Моисеевич за тридцать восемь лет встречал два типа: очень опасные и абсолютно безвредные. Третьего не было.

— И что ты написал обо мне? — спросил он.

Зелёный открыл блокнот. Нашёл страницу. Прочитал — ровно, без выражения:

— Объект прибыл случайно. Четыре раза проверил дверь. Спрашивает цены. Цен нет. Реакция: растерянность профессионального уровня. Классификация не установлена.

Яков Моисеевич слушал.

— Растерянность профессионального уровня, — повторил он.

— Да. Вы умеете скрывать растерянность. Но она есть.

— Откуда знаешь?

— Вы четыре раза проверили дверь. Человек который не растерян — проверяет один раз.