Дара Бояринова – Старые боги новых времён (страница 7)
– А вы мемуары писать собираетесь?
– Конечно! Каждый настоящий полковник мечтает стать маршалом и написать мемуары.
– Вы мне зубы заговариваете, чтобы я в обморок не свалилась?
– А что? Похоже?
– Очень. Но не переживайте, это у меня такая реакция странная… всегда так, когда меня убить пытаются.
– И что? Часто пытались?
– Угу… часто…
– Интересно. И кто же?
– Последний раз это были чёрные копатели.
– Ого!
– Ага…
– Влада, вы чародейка?
– С чего такие выводы?
– У вас глаза светиться начинают, и в волосах молнии проскальзывают.
– Поздравляю, вас. Началось.
– Что началось?
– Для вас ничего хорошего. Моего отца когда-то благословил сам Перун, ну и мне перепало малость…
– Ха! Да я теперь от вас не на шаг! – обрадовался Соболев. – Мы их всех размотаем!
– Кого это ты собрался разматывать, господин полковник? – спросил незнакомый мужской голос.
– Здорово, Горыня. Ты с бригадой?
– Естественно. И даже мешки принёс.
– Отлично. Вот и грузи нас в мешки, и вывози.
– Зачем в мешки? – спросила, разглядывая вошедшего. Вот уж точно, Горыня – гора.
– А пусть наши убивцы считают нас покойничками, – шалая улыбка расползлась на лице Соболева. – И ещё! Всё, вплоть до туалетного ёршика, нужно изъять из квартиры профессора Любича…
– Не надо, профессор был параноиком, он ничего и никогда не держал дома, там уже наверняка всё перерыли…
– А где он держал? – тут же навострил ужи Соболев.
– Не знаю, надо думать…
– Ну и подумаете по дороге. Так, командир, давай грузись сам, – кинул в полковника черным мешком Горыня. – А вам помочь, барышня?
– Не стоит. Сама уж как-нибудь.
– Только, вы это… – чуть смутился Горыня. – Барышня, вы уж простите если что не так. Ребята мои постараются аккуратно, но всякое может случится.
– Не переживайте, – прокряхтела, натягивая мешок.
Пока мы с полковником упаковывались в мешки, на этаже и в кабинете стало людно, появились хмурые и грозные ребята с двумя каталками, и водрузив нас на них, покатили к выходу.
И вот что я вам скажу! Лежать в черном, наглухо застёгнутом, мешке некомфортно. Когда нас вывезли на улицу, услышала отдалённый плач Едвиги. Бедная девочка, надо будет ей потом премию выбить у Бориса Тимофеевича. Вот хлопнули дверцы фургона, и зашелестел пакет Соболева, а следом и на моём вжикнула молния.
– Ну что? Есть мысли, где профессор хранил свои записи и всё такое?
– Нет. Мне нужно предупредить моих близких…
– Нет. Нельзя. Всё должно быть натурально, – покачал головой Соболев.
– Мама разнесёт вашу контору вдрызг, а папа ей подсобит, не говоря уже о моём брате. К тому же, жена моего брата беременна. А ей нельзя волноваться. Так что, идите вы со своей натуральностью! – вызверилась я.
– Не стоит так волноваться, барышня, – буркнул осматривающий мою голову медик, и переключился на глаза, светя в них фонариком.
– Ай! Не надо! – оттолкнула его руку от лица.
– А что у вас с глазами? – филином уставился на меня медик.
– Ничего! Тушь потекла! Дайте чарофон в конце концов! – аппарат тут же лёг в руку. Набрала номер, как только на мониторе высветились лица родных, протараторила, – Я жива. Чтобы вам не сказали, реагировать на все новости адекватно и естественно. Сильно волну не гнать. Возможны провокации и проверки. Дам знать как обычно. Я вас люблю. Храни вас Род. Дай силы Перун.
– Храни тебя Род. Дай силы Перун, – ответили два мужских и два женских голоса, и связь прервалась.
– Очень интересно… – не сводил с меня напряженного взгляда Горыня. – Барышня, а вы у нас кто?
– Историк, искусствовед, и чуть-чуть археолог, – послала свою лучшую улыбку.
– Как нынче увлекательно живут искусствоведы… – саркастично улыбнулся в ответ Горыня.
– А что делать? Времена такие, вы бы знали на что способны недовольные клиенты.
– Ну да, ну да…
– Мы подъезжаем, – громко сказал возница фургона.
– Так, ребята, давайте-ка обратно. Командир, ты чего замер? – легонько толкнул в плечо полковника Горыня.
– Да так… задумался.
– Вот лёжа и подумаешь, лёжа всяк удобнее.
***
Глава 3
Через полчаса я была повторно осмотрена медиком, состояние моё признали удовлетворительным. Выпросив сменную одежду, так как мою можно было выкинуть, уточнила про душ. Мне покровительственно кивнули, и даже разрешили написать список необходимого.
– Ну понятно… барышня…– Перечитав список хмыкнул Горыня.
– И что вас смутило в этом списке?
– Пункты номер три, семь и восемь.
– Вы серьёзно?
– А вы?
– Горыня, как вас по батюшке?
– Иванович.
– Так вот, многоуважаемый Горыня Иванович, вы считаете, что барышне, находящейся в бегах, нужно носить исключительно кружевное бельё? А может быть ещё и туфли на шпильке и юбку по «самый сервиз»? Конечно, это же самая удобная одёжка на свете, да? Нет? А может, и вовсе нужно обходиться без белья? Нет? Так, что же вас тогда так смутил третий пункт. Может вас тогда и пятый смутил? Нет? А тринадцатый? Тоже нет? Отлично. Должна заметить, не по своей воле я оказалась в такой ситуации. Но я согласилась вам помочь разобраться в ней. Так что, поторопите ваших парней. Жутко хочется в душ.
– А вы согласились?
– Горыня. Принести всё что в списке, – отдал приказ Соболев. – Владислава Богдановна права, из-за нас она терпит неудобства.
– Есть, господин полковник! – взял под козырёк Горыня и вышел из комнаты.