Дара Бояринова – Старые боги новых времён (страница 8)
– Не слишком вы сурово?
– Нет. Горыня – он хороший друг, верный боевой соратник, но иногда забывается.
– Не знаю… он опытный воин, неужели не понимает, что удобство – это важно.
– Он мужчина. Воин. Привык обходиться малым.
– Да сколько угодно. Пусть бреется топором, моется золой, спит на камнях и стоячими носками сбивает птиц на подлёте, – фыркнула я.
– А что там за пункты, которые так смутили Горыню?
– Всего лишь удобное бельё, правда определённой марки, расческа, заколки и резинки для волос. Всё.
– Ну слушайте, как насчёт белья, не знаю, но расчески и заколки точно не его сильная сторона, – заржал Соболев.
Посмотрев на ржущего полковника, вспомнила гладкий и блестящий на солнце череп Горыни… короче, через секунду, смеялись мы на пару. В разгар нашего веселья явился чуть смущённый Горыня.
– Барышня… Вы это… ну…извините, – протянул он мне компактный заплечный мешок. – Я как-то не задумывался над такими вещами.
– Нино подсказала? – всё ещё продолжал посмеиваться Соболев.
– Ну да. У меня-то в отряде барышень не было никогда…
– Всё в порядке Горыня, вы меня тоже извините. Ну так, где у вас тут душ?
***
– Командир, а кто это барышня? – потёр лысую голову Горыня, рассматривая дверь, за которой скрылась Влада.
– Ученица моего деда.
– А ты в курсе кому она звонила?
– Угу.
– А номерок-то не простой… после разговора ни одного намёка в чарофоне на звонок. Никита не смог найти ни-че-го! Как будто и не было звонка…
– Даже так?..
– Да. А вещички в её списке, это усовершенствованный комплект бойца группы «Вымпел». Откуда искусствовед знает о таких вещах?
– Гор, она ещё и археолог. И зная деда, с уверенностью скажу, она не кабинетная штучка. Лет пять, а то и больше в «поле» провела.
– А как она Фрола отшила? Ты знаешь кого-то, кто мог бы одной фразой его заткнуть?
– Ляля.
– Ну ты не путай кислое с горячим, Лялька ему жена!
– Ляля женщина прежде всего. А Фрол при виде красивых коленок в транс впадает.
– Да-а-а… коленки у барышни что надо, – прижмурился Горыня. – Да и всё остальное… я б с такой…
– Майор, а тебе зубы не жмут? Нет? – очень спокойно произнёс я.
– Ого! Да ладно! – кустистые брови Горыни, взлетели чуть ли не на темечко.
– Гор, она ученица моего деда, – поморщился от намёков Горыни. – Он к ней как к родной относится. И он мне голову оторвёт за неё.
– Ну да – ну да, я так и понял.
– Да пошел ты!
– И правда, пойду я, – в меня полетел вещмешок.
***
– Перун! Вми призывающим Тя! Славен и Триславен буди! Здравия и множества рода всем чадам Сварожьим дажьди, родам покровительство и милость яви! – слова сами сорвались с языка, стоило мне только встать под горячие водные струи.
Русичи не молятся своим богам. Русичи – дети божьи, а дети не молят отцов о помощи, дети просят и благодарят. Русичи просят о помощи. Русичи благодарят. Русичи Верят. И Боги не оставляют без милости своей детей своих. Потому и злятся все эти паписты-бабтисты-католики-мармоны-протестанты, и так далее, и тому подобные, засорившие и заполонившие умы и мысли прихожан своих безграмотных обрядами да молитвами бездушными, да заученными. Ибо ни к чему рабам грамота, дабы не погрязли в ереси они.
Нет на Руси храмов богатых, есть капища, где потоки силы мощные, где ступала нога Истинных Богов, потому они являются средоточием силы светлой. Нет надобности русичам бить челом полы мраморные, преклоняться и целовать руки служителей, поставивших слова пустые да обряды во главе угла. Каждый сам волен обратиться к богу в любом месте, в любое время. Не нужны злато да серебро Истинным Богам. Не нужны поклоны да прославления Истинным Богам. Нет у них идолов золотых да серебряных, жемчугами да самоцветами украшенных. Ни к чему им это. И пожертвований нет. Есть дар. Любой дар. Песня. Улыбка. Цветок. Дело благородное. Слово благодарное.
***
– Тут есть абсолютно экранированная комната? – скалывая волосы в тугой пучок, спросила, входя в комнату, где сидел и пил кофе уже переодетый и вымытый полковник.
– Для чего?
– Вас выследили по этому, – кивнула на шкатулку. – Ваш эксперт молодец, сразу догадался убрать фибулу в циркониевую шкатулку. Но как только я её открыла они получили сигнал.
– Понятно, я так и подумал. Комната-то есть…
– Но?
– Но далеко…
– А мы разве не на Лубянке?
– Нет конечно. На Лубянку черные мешки не возят. Мы в морге.
– Здрасте-приехали! И нафига козе баян?!
– Я вот тоже думаю…
– Ну тащите тогда молчанку что ли… только самую сильную, не известно, что там нацепляли.
А нацепляли на старинную фибулу ой как много. Она бедняжка, и слушала, и показывала, и записывала, и данные отправляла, и даже искажала фон.
– Ах, вы мои золотые! Ах, вы мои хорошие! Ну надо же! Ути мои крахотулечки-красотулечки! – в полном экстазе ворковал над фибулой инженер Никита, складывая всех букашек23 в аналогичную шкатулку. – Ну вот, всё чистенько. Вы как найдёте ещё что-то такое, зовите, – с блаженным лицом прижал к себе шкатулку с букашками Никита, когда закончил, и, оставив нас одних, вышел.
– Конец Второй эпохи, – сказала я, рассматривая простую на вид фибулу. – Творение Велеса, принадлежала Деннице. Похожа на те, что найдены были в районе Аркаима.
– Конец второй эпохи?
– Да. Житие Богов разделяется на три эпохи. Если коротко, то получается так. Первая – юность и лёгкость. В те времена Род только сотворил всё живое и не живое. И юные боги с лёгкостью могли гулять по миру помогая людям. Вторая – зрелость и расцвет. Осознание своей силы. Преумножения и сохранение знаний и навыков. И третья- великий Исход. Принятие своей мощи. Понимание разрушительности и присутствия в мире. Передача знаний людям и дарование покровительства. С точки зрения физики, наши взаимоотношения с Богами – это закон Ньютона.
– Чем больше масса, тем больше сила притяжения?
– Да, чем больше Веры, тем больше силы. Чем больше силы, тем больше защита.
– Понятно. Получается нам нужно в Аркаим?
– Зачем?
– Ну ты ж сама сказала.
– Я сказала, что похоже на те артефакты, что были найдены близ Аркаима. Но это не оттуда.
– А откуда?
– Свияжск.
– Я сейчас не понял.
– Вы знаете где селились Боги?