Дара Бояринова – Старые боги новых времён (страница 5)

– Добрый день, чем обязана? – протянула руку для пожатия.

– Рад встрече, – и не подумал жать руку этот полковник, а тут же её облобызал. – Позвольте представиться, – не торопился отпускать мою ладонь полковник. – Ярослав Лаврентьевич Соболев. Полковник юстиции.

– Ого! – моему удивлению нет предела. – И что же нужно настоящему полковнику юстиции от меня?

– Для начала, пригласить вас отобедать.

– Сударь, ещё час до полудня.

– Тогда, кофе?

– Господин полковник! – выдернула руку. – Я уж не знаю, как вы себе представляете мою работу, возможно, думаете, что мы бездельничаем, томно вздыхаем, рассматривая разные предметы, – тонко намекнула на один, вышедшей недавно глупый сериал. – Но поверьте, это не так. И у меня очень много дел.

– Я нисколько не сомневаюсь в вашей занятости, простите меня. Ваша красота заставила меня забыть о долге, – выдал полковник.

И тут я вспомнила.

– Вы тот самый Соболев? Контрабанда чар-амулетов! – мне кивнули. – И что же привело вас ко мне?

– Это, – на стол легла обычная деревянная шкатулка, а вот внутри …

– Откуда у вас это? – хлопнула крышкой, закрывая шкатулку.

– Это проходит по моему делу. Ну и мне посоветовали обратиться к вам.

– А кто, говорите, вам посоветовал обратиться ко мне?

– Один мой хороший знакомый, – усмехнулся полковник.

– А что же он сам не помог вам?

– А он сейчас в Китае.

– Та-а-ак! Понятно! Соболев, говорите?.. Минутку… – схватила в руки чарофон. – Добрый вечер, Тихомир Модестович? – улыбнулась, как только на экране появилось улыбающееся лицо. – Не отвлекаю?

– Ну что ты, голубушка моя, ну конечно, конечно, отвлекаешь! – поправил пенсне, мой бывший учитель.

– Рада, что вы, как всегда, при деле.

– Ах, Ладушка, пока у нас стариков есть хоть какое-то дело, мы чувствуем себя нужными.

– Ну-у-у-у, вам ли говорить о старости, друг мой. Вы мне лучше скажите, а некто – Ярослав Лаврентьевич Соболев. Полковник юстиции. Не тот ли Разбойник-Славка, который уже почти десяток лет не подарит вам с Ариной Горыновной долгожданных правнуков?

– Ох, Ладушка! Он это, он. Да и какой из него полковник? Из навоза пуля, и то лучше, чем из него полковник! – нахмурился учитель. – Он же, Ладушка, галопирует по белу свету, аки комонь19.

– Ну что ж вы так, – хмыкнула я. – О настоящем полковнике-то?

– Ладушка, да где ж ты видела таких полковников?

– Нигде, – ответила честно, рассматривая полковника. – По-моему, настоящие полковники чинно и благородно сидят в кабинетах, в красивых костюмах.

– Ну! А я тебе о чём толкую! А этот?! Ты на него посмотри!

– Может ему кабинета не нашлось? – спросила, задумчиво разглядывая полковника.

– Мозгов у него, Ладушка, не нашлось! – в сердцах махнул рукой учитель. – А вот язык длинный, и рука тяжелая…

– Ну тогда, понятно… Тихомир Модестович, почему я?

– Ладушка, душа моя, а кто? Ты моя лучшая ученица!

– А Злата? А Казимир?

– Ой, да брось ты! То, что одна по выставкам заграничным разъезжает и с умным видом в чаровизоре20 вещает, а второй в министерстве культуры на тёпленьком папкином месте, не значит, что они лучшие!

– Тихомир Модестович, но…

– Маменька твоя в курсе.

– А?..

– Борис Тимофеевич, тоже.

– Но?..

– У тебя полная свобода действий!

– Ну, Тихомир Модестович!!!

– Ладушка… он мне и Ариночке пообещал на этом закончить… – очень тихо и серьёзно сказал учитель. – Я стар Ладушка, да и Арина уже не молода.

– Хорошо, – сдалась я. – Но, вы посмотрите мою докторскую!

– А ты уже написала? Ладушка, ну ты ж моя умничка! Конечно посмотрю!.. Что? – обернулся куда-то учитель, – да-да… уже принесли?.. сейчас иду… – и повернулся ко мне. – Ладушка, лучик мой золотой, мне жуть как пора! Принесли занятную вещицу, говорят, династия Шан.

– Да что вы? Поздравляю! Конечно идите! И передавайте от меня привет Арине Горыновне!

– Обязательно, душа моя. И докторскую твою, обязательно посмотрю, присылай. И не давай спуску этому полковнику! – лукаво подмигнули мне в чарофон.

– Можете не беспокоится. – улыбнулась в ответ. Отключив чарофон, подняла глаза на полковника. – А вы плут, однако.

– Помилуйте, Владислава Богдановна! Как можно? – наигранно заломил бровь Соболев.

– Прельстили дедушку правнуками… ну-ну…и что же пообещали моему начальству?

– Серию репортажей о вашем аукционном доме от Златы Добромысловой.

– Вот как… – хмыкнула я. – А…

– А почтенная Велена Святославовна, очень не любит, когда чар-амулеты уходят безбожникам, что уж говорить о таких вещах, – кивнул на шкатулку полковник.

Хм… да уж, маменька очень, так сказать, «трепетно» относится к любым вещам, наделённым чарами. С другой стороны, кому, как не ректору Академии Чародейства Руси, так «трепетно» относится к подобным вещам.

***

Это было давно. Так давно, что стало преданием. А некоторые и вовсе считали это безумной ересью и сказками. Сказками о всесильных и прекрасных богах, живших в благодатном краю. Они дружили, ругались, любили, и даже иногда враждовали между собой, но жили. И росли боги, и сила их тоже росла. И вот когда земная твердь не могла уже нести эту непосильную ношу, решили милостивые боги дать ей время окрепнуть, и отдали часть силы они тому люду, кто обещал веровать в них, и пообещали помощь, защиту и поддержку тому люду, кто верует в них и живет на их земле. На Руси.

Не предали русичи своих богов. Веровали. И не оставили Боги русичей милостью своей. Научился люд управлять силой, ниспосланной богами, научился жить в гармонии с природой. Но не стали русичи уповать только на божью благодать, не поставили чары во главе. Уважение и хвала мудрым волхвам и чародеям, но не всесильная и безграничная власть. Нести мудрым волхвам и чародеям науку важную в души людские, да знания в умы. А коли сам человече придумает нужное да полезное, так не запирать полёт мысли людской. Не чинить препятствий. Помогать. Развивать. Учить.

Вести расходятся быстро, даже в те лета, когда не было чарофонов, спутников, и чаросвязи… Долетела молва и до тех королевств и стран, где всё это считали ересью и сказками… И потекли на Русь люди с головами светлыми, с мыслями умными, спасаясь от костров и палачей инквизиции. Бежал люд, спасая свои знания и жизни от веры странной, где были они рабами божьими. Бежали на Русь. Ибо не было рабства на Руси. Ибо мы дети богов, созданные по образу и подобию их, а не твари божьи мы, и не рабы божьи мы… любой верующий русич, дитя богов.

На что только не шли безбожники дабы удержать люд в границах своих. Жгли, пороли, казнили, топили… но тем слаще были думы о «запретной Руси». И потекли тоненькие ручейки…

А ведь милости Богов всем хочется, даже безбожникам. И потянулись на Русь те, кто хотел обманом просочится на благодатную землю, кто и не думал о вере, кого манили мысли о злате да богатстве. А почему бы и нет?! У этих русичей, у них ещё есть. У них много. Они же глупые! Язычники! Верят в то, что они дети божьи. Смех, да и только. Ну так детей же надо воспитывать? Ведь так? Ну вот и хорошо. Мы и займёмся этим. И направим их странному королю, который зовёт себя Князем, посольство. И не просто посольство. А с письмами и грамотами, дарами и обещаниями. Глупые русичи обязательно поверят в то, что мы желаем им только «хорошего» и не поймут глупые язычники, что мы им предлагаем, что-то в стиле «Мы вам утюг ненадолго погладить, а вы нам бужены постоянно и навсегда поесть…» ну конечно же в письмах и грамотах всё было мудрёнее и красивше-то написано, но суть не изменилась.

Князь тогда долго смеялся. Аж икота разразила. А уж как волхвы да чародеи веселись. Неужто и впрямь, безбожники верят и надеятся, что «глупые русичи» будут им милости божьи раздавать? Возвращать «рабов», что научились на Руси «ереси поганой», дабы их предали очистительной молитве? Неужто настолько скудоумны? Ан нет. Не скудоумны. Хитры…

Пока послы плели паутины словесные, расползались по городам и весям их шпионы, в рясах черных, да одеждах богатых. Мол посмотрим, как живут русичи, а вдруг и мы так сможем? И вели они беседы душевные, предлагали злато да серебро. Обещали чародеям да чародейкам, волхвам да волховицам, власть несметную, житиё-бытиё в замках и дворцах нерушимых, в неге и праздности. Да только смеялись над ними, да словами их худоумными, русичи. Ну как можно-то предать Истинную Веру? Как оставить землю благодатную? Вы часом там челом не ушиблись? На кой нам замки да дворцы? Своих теремов хватает. На кой нам пить и есть на злате и серебре в неге и лености, коли нам столь ещё нового открыть предстоит? Человек же должен не быть скотиною? А-а-а… не скотиною. А кем? А-а-а-а… повелителем? А кем повелевать-то? Ах рабами глупыми! Ну так глупый всё ж не так сделает, самому переделывать надобно будет, и на кой тогда? В таком ключе и велись беседы. Нет, ну кто-то и соглашался на посулы, ибо не было желания самому трудится. Ибо, ну красиво ж пели-то!..

И как бы не пели гости заморские, и как бы не старались быть ликом светлы, да только мысли чёрные и злоба рвались наружу. Как эти «смерды-еретики» могут отмахиваться от их красивых слов и обещаний?! Как они смеют отказать?! Как смеют украдкой, а то и в лицо, смеяться?! Да мы научим их смирению! Мы научим их уму-разуму! Кнутами их! Отребье! В кандалы их! Сброд! Язычники! Сжечь всё!!!

Забылись «гости дорогие», что на Руси они, что не в Европах-то они, где люд простой, аки овцы идёт на заклание. Забылись, что ряса черная тут просто одёжка-дерюжка, что титулы громкие – просто слова. Забылись… Вот и пожаловали они в кандалах, да кнутами гонимые прямиком на площадь, пред Княжьи очи. Ох и осерчал тогда Князь. Да что там Князь. Сами Боги осерчали.