Dante OUR – Алое пламя (страница 9)

Они рухнули на камни грудью друг другу, переплетясь руками и ногами. В тот же миг сзади, там, где только что стояла Хэ Ин, с громким лязгом и шипением взметнулись стальные клинки. Они разрезали воздух, сомкнулись с силой, способной перерубить быка, как раз на том месте, где они были секунду назад. Пыль взметнулась столбом.

– Ты… – Хэ Ин оттолкнула его, вскочила на ноги. Её глаза в свете упавшего факела горели яростью. Она схватила его за плечи, тряхнула. – Дурак? Сумасшедший? Ты мог умереть! Вместо меня!

– Может быть… – он попытался ухмыльнуться, отряхиваясь, но голос предательски дрогнул, выдав остатки адреналина. – Но без меня ты заскучаешь в этих руинах. Так что не надейся.

Она резко отпустила его плечи, вставая. Но когда она отдёргивала руки, их пальцы – его и её – случайно соприкоснулись. Не просто коснулись, а сплелись на долю секунды. Она отдёрнула руку, будто обожглась о раскалённое железо. И вдруг, прежде чем он успел что-то понять или сказать, она стремительно приблизилась к нему.

Тепло. Мягкое прикосновение губ к его щеке. Миг – лёгкий, как падение лепестка, и жгучий, как пламя. И она уже отпрыгнула назад, резко отвернувшись, натягивая капюшон, пряча лицо в тень. Факел лежал на полу, освещая её скулы, пылавшие румянцем.

– Это… – она проговорила в сторону, разглядывая трещину в стене так, будто это была величайшая загадка мира. Голос был глухим, сдавленным. – За спасение. Не думай… Что это повторится. Когда-нибудь.

Он прикоснулся к щеке, к тому месту, где мгновение назад были её губы. Кожа горела. Сердце колотилось, как бешеное. В ушах звенело от лязга ловушки и тишины, наступившей после её слов.

– А если… – он начал, голос звучал чужим, хриплым, – …я снова спасу тебя? Случайно?

Она резко повернулась к нему. Он увидел вспышку чего-то озорного, смущённого. Она пошла вперёд, поднимая факел.

– Тогда получишь! – бросила она через плечо, уже скрываясь за поворотом туннеля. Но он уловил – краешек улыбки, спрятанной в тени. – Догоняй, дурачок! И смотри внимательно под ноги!

Туннель сужался, вынуждая их идти почти вплотную, плечом к плечу. Плечо Данте касалось её плеча при каждом шаге. Касание отзывалось током по всему телу. Факел в руке Хэ Ин бросал гигантские, пляшущие тени на стены, покрытые полустёртыми фресками.

Изображённые на них воины в древних доспехах смотрели на них пустыми глазницами. Их копья, выписанные когда-то с мастерством, теперь казались торчащими из тьмы, готовыми ожить. Давление веков, страх древней ловушки и это странное, новое напряжение между ними висело в воздухе гуще пещерной сырости.

– Ты уверена, что это путь к выходу, а не в желудок какого-нибудь спящего тысячу лет слизняка? – Данте нарочито громко щёлкнул камешком, пущенным в стену. Звук эхом отозвался в темноте. Он пытался разрядить напряжение, вернуть их в привычное русло подначек.

– Нет, – ответила она просто, не оборачиваясь, но её плечо слегка коснулось его снова. Она остановилась, прижав ладонь к холодному, влажному камню стены, словно слушая его. – Но другого пути я тут не вижу. Остаётся идти только вперёд.

Едва она произнесла это, пол под их ногами дрогнул. Не щелчок ловушки, а глубокий, гулкий подземный толчок. Хэ Ин инстинктивно схватила его за руку, крепко, пальцами впиваясь в его запястье. Одновременно она резко оттолкнулась от стены, увлекая его за собой назад.

Каменная плита, на которой они только что стояли, с ужасающим скрежетом и грохотом провалилась вниз, открывая зияющую чёрную яму. Оттуда потянуло ледяным сквозняком и запахом старой ржавчины и сырой земли. Они прислонились к стене, дыша прерывисто, глядя в черноту провала.

– Спасибо, – прошептал Данте, не отпуская её руку. Его пальцы сжали её ладонь. Она не пыталась вырваться сразу. – Теперь мы квиты. Почти.

Она медленно, но твёрдо одёрнула руку. Однако в её глазах, мельком брошенных на него в тусклом свете факела, промелькнуло смущение.

– Не квиты, – возразила она, отворачиваясь и осторожно обходя яму. – Ты все еще должен мне за разбитый горшок с чернилами в архиве. И за испорченную карту на прошлой неделе. Помнишь?

Они продолжили путь, двигаясь медленнее, прощупывая каждый шаг древком стрелы, которое Данте нашёл раньше. Тень поцелуя на щеке и тепло её ладони на запястье витали в воздухе между ними, незримые, но ощутимые. Вскоре туннель начал расширяться, потолок подниматься, и они вышли в круглый зал с высоким куполообразным потолком. В центре, на массивном каменном пьедестале, покоилась цель их визита – небольшая, но тяжело выглядевшая железная шкатулка, покрытая вековым слоем пыли и паутины.

– Ловушка! – выдохнули они хором и переглянулись. Взгляды их встретились – и в этих взглядах, помимо привычной насторожённости, мелькнуло тёплое чувство. Понимание. Они улыбнулись друг другу – коротко, и снова стали серьёзными.

Хэ Ин шагнула первой, осторожно, как кошка. Её взгляд сканировал пол вокруг пьедестала. Она вытащила свой короткий клинок и легонько провела его остриём по камням у основания. Металл нащупал почти неразличимый шов – тонкую линию, огибающую пьедестал.

– Плита, – констатировала она. – Большая. Сдвинется, если поднять шкатулку. Провал. Глубокий. – Она указала клинком на тонкие трещины, расходящиеся от шва. – Нужен противовес. Или очень длинные руки.

Данте уже копался в своём походном мешке. Он достал прочную верёвку и два тяжёлых металлических клина с зазубренными краями – «подарок на память» от дружелюбных, и слегка ограбленных им, гильдейских кузнецов.

– Держи, – он бросил ей один клин. – Если я упаду туда, в эту прелесть… Обещаешь вытащить меня? Хотя бы за ноги?

– Скорее за уши, – парировала она, ловя клин на лету. Она прицелилась взглядом в глубокую щель между стеной и краем подозрительной плиты. – Будь готов. На три. Раз… Два… Три!

Они работали синхронно, без лишних слов, как много раз до этого. Данте вбил свой клин в щель на противоположной стороне. Хэ Ин – в свою. Верёвка, перекинутая через шкатулку и закреплённая петлями на клиньях, натянулась, как тетива лука. Данте ухватился за верёвку, создавая натяжение.

Хэ Ин, используя клинок как рычаг, осторожно приподняла тяжёлую железную шкатулку с пьедестала. Пол под ней дрогнул, заскрежетал, но не провалился – натяжение верёвки и клинья удержали механизм. Она быстрым движением стащила шкатулку на безопасный участок пола. Дело было сделано. Можно было возвращаться в Академию. С добычей. И с целыми костями.

Они не заметили, как их пальцы снова случайно соприкоснулись, когда передавали шкатулку друг другу, пробираясь обратно через завалы в туннеле. Они не сказали ни слова, когда Данте неосознанно прикрыл её собой от небольшого камня, сорвавшегося со свода. И даже когда они наконец выбрались из мрака руин на ослепительный солнечный свет, оба сделали вид, что не замечают, как часто их взгляды ищут друг друга, проверяя, рядом ли другой, цел ли.

Возвращаясь в Гильдию под вечер, они шли молча, но это молчание было уже другим. Наполненным не неловкостью, а новым, тёплым и тревожным чувством одновременно. Что-то незримое, но прочное, протянулось между ними в темноте руин.

Той ночью Данте ворочался на жёсткой казарменной койке. Шум города за окном, храп в соседней комнате – всё казалось далёким и ненужным. Перед глазами стояла тьма туннеля, блеск стальных зубьев и… Её лицо в тусклом свете факела в момент перед поцелуем. Её запах. Тепло её ладони. Он ловил себя на мысли, что прикасается к щеке, к тому месту. И мысль о завтрашнем дне, о неизбежной встрече с мастером Чжоу, уже не пугала, а лишь подстёгивала странное, щемящее ожидание.

А в другом крыле казармы, где были комнаты девушек-охотниц, Хэ Ин сидела в своей комнате, на своей койке. Она не спала. В руках она держала свой боевой кинжал, но не точила его. Она смотрела на отражение лунного света на лезвии. И думала. О его руке на своей талии в конюшне. О его прыжке на зыбкую плиту. О его вопросе: «А если я снова спасу тебя?». И о том, как её собственное сердце бешено заколотилось в ответ. Она думала о его щеке под своими губами. И о том, что «никогда» – это очень долгое слово.

На следующий день Данте взялся за своё. С лихвой. Идея созрела ночью, среди воспоминаний о руинах и её смущённой улыбке. Он знал, что мастер Чжоу назначил показательные учения со стрельбой из сигнальных ракет для новобранцев. И он знал, где хранились эти самые ракеты.

Подмена была делом пятнадцати минут под покровом утренней суматохи. Обычный порох в десятке ракет он аккуратно заменил на мелкодисперсный блестящий пигмент невероятно стойкого розового цвета – побочный продукт опытов гильдейских алхимиков, который он «позаимствовал» неделю назад, предвкушая нечто грандиозное. Пигмент был лёгким, как пыль, и цепким, как репейник.

Когда мастер Чжоу, багровея от важности и желания напугать новичков, запустил первую ракету с учебного полигона во дворе казарм, случилось нечто неописуемое. Вместо привычной алой вспышки и белого дыма, ракета взорвалась высоко в небе над Академией ослепительно розовым фейерверком.

Тысячи мельчайших, переливающихся на солнце розовых частиц рассеялись в воздухе, оседая на крыши, на двор, на безупречно вычищенные доспехи караула, на голову самого мастера Чжоу и на разинутые рты новобранцев. Двор, здания, люди – всё мгновенно покрылось тончайшим слоем не смываемой, кричаще розовой пыльцы. Это было сюрреалистично, нелепо и невероятно красиво в своём безумии.