Dante OUR – Алое пламя (страница 8)

– Он клянётся, что прикуёт тебя к наковальне у всех на глазах. Лично. – Она смахнула струйку воды со щеки. – И я почти верю ему.

Данте, сидевший на перевёрнутом ведре, небрежно швырнул в неё сосновую шишку, подхваченную у входа. Шишка просвистела мимо, шлёпнувшись в лужу. Хэ Ин даже не дрогнула. Её рука метнулась вниз, подобрала с мокрой земли гладкий, размером с кулак, камень. Бросок был молниеносным, точным.

– ЭЙ! Нечестно! – вскрикнул Данте, инстинктивно пригибаясь. Камень просвистел в сантиметре от его уха, гулко стукнув о деревянную перегородку стойла. Жеребец беспокойно фыркнул. – Ты же охотница S-ранга! Где твоё благородство? Рыцарские манеры?

– Благородство оставь для дурацких песен, – парировала Хэ Ин, подходя ближе. Она вытащила из складок плаща слегка помятое, но сочное яблоко, надкушенное с одной стороны. – На. Поешь. Ты бледный, как призрак болотный после рассвета. И пахнешь конюшней. Сильнее обычного.

Данте взял фрукт. Его пальцы скользнули по влажной кожуре. Он надкусил хрустящую мякоть, сладкий сок смешался со вкусом дождя на губах. Его взгляд, скользнув по ней, задержался.

Плащ у её левого плеча был порван, края разрыва темнели от влаги. А на тыльной стороне правой руки, чуть выше запястья, алела свежая, неглубокая, но явная царапина.

– С кем подралась? – спросил он, стараясь, чтобы голос звучал небрежно, как всегда, но внутри что-то неприятно сжалось. Он откусил ещё кусок яблока, не сводя с неё глаз.

Хэ Ин вздохнула, усевшись на старое перевёрнутое корыто напротив него. Она откинула капюшон, открыв коротко остриженные волосы, прилипшие ко лбу. Из сумки достала чистый бинт и небольшую склянку с мутноватой жидкостью – антисептик.

– С парнем из патруля, – ответила она просто, смачивая уголок бинта. Она приложила бинт к царапине, слегка поморщившись. – Он орал во весь двор, что тебя давно пора выгнать из Академии с позором. Что ты позоришь звание охотника. Что из-за таких, как ты…

– А ты? – перебил Данте, глядя, как она туго затягивает повязку вокруг запястья. Её движения были точными, без лишних жестов.

– Сказала, чтобы заткнулся, – она отрезала конец бинта зубами. – Что его мнение интересует всех чуть меньше, чем мнение лошадей. – Она кивнула на жеребца. – Он продолжил вопить. Громче. О гильдейской чести, о дисциплине… – Хэ Ин пожала плечами, пряча склянку обратно. – Поэтому пришлось объяснить «по-другому». Более… Наглядно. Он теперь, наверное, ищет свой зуб в луже.

Данте засмеялся, коротко, резко. Но смех застрял в горле, превратившись в неловкое покашливание, когда она внезапно встала. Она шагнула к нему, сократив расстояние до полуметра. Дождь за стенами конюшни зашумел громче. В полумраке стойла её глаза, цвета серебра, сузились, стали пронзительными, как лезвия.

– Зачем, Данте? – спросила она тихо, но так, что каждый слог резал тишину. – Зачем ты это делаешь? Буянишь, подставляешься, словно нарочно ищешь наказания? Ты же… – Она сделала паузу, будто подбирая слова, что для неё было редкостью. – Ты превосходишь их всех. И по фехтованию, и по истории чудовищ, и по тактике, и по этой твоей чёртовой интуиции в поле. Всех и во всём. Кроме меня, конечно. – В уголке её губ дрогнуло подобие усмешки, но глаза оставались серьёзными. – Но почему ты упорно, настойчиво, с маниакальным упрямством стараешься доказать всем, что ты…

– Что я что? – Он отступил на шаг, почувствовав, как спина упёрлась в холодную деревянную перегородку. Сердце забилось где-то в горле, гулко, неровно. В её взгляде было что-то новое, незнакомое – не гнев, не досада, а разочарование.

– Что тебе это всё и даром не нужно, – она закончила фразу, не отводя взгляда. – Что тебе здесь не место. Что ты здесь чужой. – Её рука метнулась вперёд, не к нему, а к карману его потёртых штанов. Ловким движением она выхватила знакомый свёрток – бумажный кулёк с ванильными леденцами. Она потрясла им перед его лицом. Слабый, сладкий запах ванили смешался с запахами конюшни. – Но ты достоин этого места больше, чем любой из этих напыщенных придурков с их вымученной честью и тупым послушанием! Ты… Ты принадлежишь Гильдии, Данте. Как клинок – ножнам. Как я… – Она запнулась, резко отвернувшись, будто поймав себя на слове. – Просто перестань притворяться, что тебе всё равно!

Он попытался выхватить свёрток обратно, движением быстрым, как удар змеи. Но Хэ Ин была быстрее. Она отпрыгнула назад, спрятав кулёк за спину. В этот момент дождь за стенами внезапно усилился, превратившись в сплошной грохочущий водопад. Потоки воды хлынули с крыши прямо у входа в конюшню, заливая порог и образуя бурлящее озерцо.

Они метнулись глубже, под навес, где было суше. Данте потянулся за свёртком, Хэ Ин сделала шаг в сторону, чтобы увернуться. Их плечи слегка столкнулись. Хэ Ин поскользнулась на мокрой, разбросанной соломе, потеряв равновесие. Данте среагировал инстинктивно, как в бою. Его руки обхватили её талию, подхватив, притянув к себе прежде, чем она упала.

Их лица оказались в сантиметре друг от друга. Дождь ревел за стенами, но здесь, в этом узком пространстве между стойлом и стеной, внезапно воцарилась тишина. Он почувствовал, как её быстрое дыхание смешалось с его собственным. Запах дождя на её коже, лёгкий аромат конфет из свёртка, который она всё ещё сжимала за спиной, и что-то неуловимо своё, только её. Его пальцы впились в ткань её плаща на талии.

– Отпусти, – прошептала она. Голос был тихим, без привычной стали, почти неуверенным. Но она не сделала ни малейшей попытки отстраниться сама. Её глаза, широко раскрытые, смотрели прямо в его серые. В них читалось смятение, неловкость и вопрос.

Данте медленно, будто преодолевая сопротивление невидимых пут, разжал пальцы. Но в тот миг, когда его руки ослабили хватку, её свободная рука вдруг потянулась к его лицу. Тонкие, сильные пальцы смахнули мокрую, чёрную прядь волос, упавшую ему на лоб. Её прикосновение было лёгким, как крыло бабочки, но оно обожгло его кожу. Пальцы дрогнули, когда случайно, на долю секунды, коснулись его щеки, сбегая вниз.

Неловкая пауза повисла между ними, густая, как пещерный туман, растянувшись на вечность. В конюшне было слышно только тяжёлое дыхание жеребца, шум дождя и их собственные сердца, колотящие где-то в висках. Потом она резко, почти грубо, отвернулась, отступив на шаг. Её щёки, обычно бледные, горели румянцем.

– Мастер Чжоу, – начала она, глядя куда-то в сторону, на стоптанные подковы в углу, голос снова стал ровным, деловым, но в нём слышалась лёгкая дрожь. – Он сказал, что прикуёт тебя к наковальне. Но только после того, как мы вернёмся с задания. С «Забытых руин». – Она сунула свёрток с леденцами обратно в его карман, не глядя на него. Её пальцы слегка дрожали. – Так что… Собирайся. Через час у ворот. Не опоздай. И… Надень плащ. Дождь не скоро закончится.

Она развернулась и быстро зашагала к выходу, скрывшись за завесой дождя, оставив Данте стоять в конюшне с бьющимся сердцем, вкусом яблока и ванили на губах и жгучим воспоминанием о прикосновении её пальцев к щеке.

«Забытые Руины» оправдывали своё название. То, что когда-то было могучим форпостом, теперь представляло собой лишь груды опавших камней, поглощённых джунглями. Лианы, как щупальца, обвивали остатки стен. Воздух был густым, влажным, пропитанным запахом гниющих листьев и древнего камня. Они пробирались сквозь заросли, ориентируясь по карте, выцарапанной на обрывке пергамента. Тишина стояла зловещая – ни птиц, ни зверей, лишь шелест листвы под их ногами.

Хэ Ин присела на корточки перед относительно сохранившимся участком стены, покрытой мхом и трещинами времени. Она провела пальцем вдоль почти невидимого шва в каменной кладке, сметая паутину и грязь. Её взгляд стал острым, анализирующим, полностью сосредоточенным на задаче. В этом состоянии она была неотразима – вся энергия сконцентрирована в точке.

– Здесь, – прошептала она. Её палец нажал на неприметный выступ, скрытый под слоем мха. Раздался сухой скрежет. Часть стены, размером с дверь, неожиданно съехала вбок, открывая узкий, тёмный проход. Оттуда потянуло запахом сырости. – Здесь должна быть ловушка. Старинная. Механическая. – Она зажгла маленький факел, бросив свет в черноту. В глубине на мгновение блеснули острые, стальные зубья, торчащие из пола и потолка. – Поэтому пойдём по одному. Минимум риска.

Данте заглянул в темноту, в мерцающий свет факела, выхватывавший ржавые лезвия.

– После тебя, – сказал он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Но внутри всё сжалось. Мысль о том, что она там одна, перед лицом древней смерти…

Она бросила ему взгляд, полный немого, но красноречивого упрёка. «Дурак», – словно говорили её глаза. Но шагнула первой, исчезнув в чёрном проходе. Данте последовал за ней, стараясь дышать ровно, в такт её шагам, которые он слышал впереди. Темнота сгущалась, давила. Воздух был спёртым. Он видел только её спину в тусклом свете факела, слышал её дыхание.

Внезапно под её ногой что-то щёлкнуло. Глухо, но отчётливо. Каменная плита под ней дрогнула и начала медленно, неумолимо опускаться.

– Осторожно! – её рука инстинктивно метнулась назад, чтобы схватить его за рукав.

Но Данте уже двинулся. Не раздумывая. Не взвешивая риски. Его тело среагировало раньше сознания. Он прыгнул вперёд, на зыбкую плиту, обхватывая её одной рукой за талию и с силой отталкиваясь ногами, увлекая за собой на небольшой, твёрдый участок пола впереди.