Dante OUR – Алое пламя (страница 5)

Данте, на время освобождённый от водоносных обязанностей, рвался на волю, на воздух, подальше от каменных стен. Он получил сектор на границе. Хэ Ин. Так её звали. Он узнал это из списков. Хэ Ин. Имя, как звон тонкого колокольчика, не вязавшееся с образом плюющейся фурии.

Он не собирался с ней пересекаться. Но любопытство – его вечный спутник – взяло верх. Увидев её стройную фигуру в полевой форме, исчезающую в густых зарослях папоротников и колючего кустарника чуть в стороне от его маршрута, Данте не удержался.

Он свернул со своей тропы, двигаясь параллельно ей, скрытый чащей, как тень. Он хотел посмотреть, как она справится. Зачем? Он и сам толком не знал. Он видел, как она двигается – легко, почти бесшумно, с удивительной ловкостью обходя корни и валежник. Она не выглядела напряжённой, но её глаза постоянно вглядывались: в лес, в ветки, в тени. Она чувствовала лес, это было видно.

Тварь появилась из тумана в зарослях, как кошмарный сон. Туман в этом месте был необычным – густым, холодным, цепким, стелющимся по земле. Он скрывал звуки и запахи.

Один момент – тишина, шелест листьев под её ногами. Следующий – из белёсой пелены прямо перед ней выпрыгнуло нечто. Размером с крупного кабана, но на тонких, хищно изогнутых ногах.

Шкура, покрытая слизью и коростой, сливалась с туманом. Морда – сплошная пасть, усеянная клыками, длинными, изогнутыми, как сабли, и острыми, как бритвы. Жёлтые глаза-щёлки светились первобытной злобой. Туманный резчик – опасный своей внезапностью и свирепостью хищник.

Он был уже в прыжке, клыки целились ей в горло. У неё не было времени на раздумья, на принятие стойки. Данте, притаившийся за толстым стволом дуба метрах в десяти, среагировал инстинктивно, крикнул:

– Влево! Резко влево!

Она услышала. Данте видел, как её плечи вздрогнули от неожиданного оклика. Но она не сделала то, что он ожидал. Она не бросилась влево, подальше от клыков. Вместо этого её рука метнулась не к мечу на поясе, а к короткому кинжалу за голенищем.

И в тот же миг она сделала невероятное: развернулась на месте и с силой вонзила кинжал не в зверя, а в ствол старого дерева, торчавшего чуть позади и левее от неё! Клинок глубоко вошел в древесину на уровне её пояса.

Данте ахнул про себя, – «Что она творит»?! Используя вбитый кинжал как точку опоры, она резко оттолкнулась ногами от него и совершила короткий, стремительный прыжок вверх и вперёд, прямо над спиной резчика! Зверь пролетел под ней, клыки впились в пустоту.

Она, как акробат, перевернулась в воздухе и приземлилась ему на спину, точнее, на загривок, одной ногой. Второй рукой, свободной, она уже выхватывала свой меч – недлинный, прямой, практичный. И прежде, чем тварь успела понять, что промахнулась, и взревела от ярости, меч Хэ Ин со всего размаха вонзился ей в основание черепа, туда, где позвоночник соединяется с черепной коробкой. Удар был точным, смертельным. Резчик дёрнулся в последней судороге и рухнул на бок, захрипев.

Всё заняло считанные секунды. От крика Данте до падения твари. Хэ Ин спрыгнула с ещё дергающегося тела, тяжело дыша. На её лбу, чуть выше бровей, зияла неглубокая, но кровоточащая царапина – видимо, коготь или осколок клыка всё же задел её в прыжке. Она вытерла кровь тыльной стороной ладони, оставив красную полосу, и подняла глаза. Не на тушу. На дуб, возле которого был Данте.

– Спасибо за подсказку! – крикнула она, и в её голосе звучало не столько признание, сколько вызов. Лёгкая, едва уловимая усмешка тронула её губы. – Без твоего крика я бы, может, и заметила его на полсекунды позже. А так… Получилось эффектно.

Она подошла к туше резчика, упёрлась ногой в его морду и с хрустом вырвала один из саблевидных клыков. Кровь брызнула на её сапог.

– А теперь иди сюда, – добавила она, бросая клык в небольшой холщовый мешок у пояса. – И помоги разделать тушу. Гильдия не поверит нам на слово, что мы его зарубили. Нужны доказательства. Клык – хорошо, но лучше голова.

Данте, всё ещё немного ошеломлённый скоростью и жестокостью развязки подошёл, стараясь сохранить обычную небрежную ухмылку.

– Ты хоть знаешь меня? – спросил он, разглядывая тушу. Тварь и вправду была мерзкая.

Хэ Ин вытерла меч о траву и вставила его обратно в ножны. Она посмотрела на него. Серебристые глаза оценивающе скользнули по его фигуре, от растрёпанных волос до прочных, но не новых ботинок.

– Ты тот, кто спалил полбиблиотеки Академии и теперь должен два месяца таскать воду, – сказала она ровно, без особой интонации. – Точнее, уже один месяц остался, так? – Она наклонилась, чтобы вытащить свой кинжал из дерева. – Данте, да? Сорвиголова. Ребята в казарме говорят, тебе спокойно не сидится. Всё время в какие-то истории влипаешь.

Данте фыркнул. Он вытащил свой собственный меч – добротный, с удобным эфесом. Подошёл к туше, прикинул, взмахнул. Клинок блеснул на редком здесь, под сенью крон, солнце, и одним точным ударом отделил массивную голову резчика от туловища. Кровь хлынула на лесную подстилку.

– Не люблю рутину, – сказал он, вытирая клинок о мох. – Надоедает.

Хэ Ин взвалила отрубленную голову, с которой ещё капала густая кровь, на плечо, не обращая внимания на грязь и слизь. Её глаза снова встретились с его. В них не было ни восхищения его ударом, ни брезгливости перед кровью. Была лишь спокойная, почти утомлённая уверенность.

– Значит, ты ленивый дурак, – констатировала она просто, как будто говорила о погоде. Повернулась и сделала шаг в сторону тропинки, ведущей обратно к городу, волоча на себе тяжёлую голову твари. – Но, если хочешь выжить в этом мире, Данте-хулиган, нужно трудиться. Даже когда скучно. Особенно когда скучно.

Она пошла, не оглядываясь, растворяясь в зелёном полумраке леса, оставив Данте стоять над тушей вонючего резчика и лужицей крови. В руке он всё ещё сжимал эфес меча. Слова её висели в воздухе: «Ленивый дурак». «Нужно трудиться». Где-то вдали прокричала ворона.

Данте посмотрел на свою руку, на меч, на мёртвого зверя. Потом медленно, очень медленно, убрал клинок в ножны. И почему-то улыбнулся. Не насмешливо, а как-то по-новому. Впервые за долгое время предстоящая дорога обратно в Академию не казалась ему такой уж скучной.

Год пролетел незаметно. Двенадцать месяцев, наполненных пылью дорог, звоном стали, криками тварей в ночи и присутствием друг друга. Случайное распределение в пару на следующие задания, после случая с резчиком, переросло в серию совместных патрулей, затем в сознательный выбор работать вместе, и наконец – в негласное правило.

Данте и Хэ Ин. Их имена в списках заданий теперь стояли рядом так же неразрывно, как их тени, сливавшиеся в долгих переходах. Академия признала: перед ними не просто пара охотников, а дуэт. Отточенный, смертоносный, почти телепатически понимающий друг друга. «Несокрушимые», – шептались в казармах. «Безумцы», – качали головами инструкторы, глядя на отчёты об их, мягко говоря, нетривиальных методах выполнения заданий. Но результаты говорили сами за себя.

Они дополняли друг друга: его безрассудная энергия и врождённая интуиция находили противовес в её дисциплине и удивительной способности превращать его безумные идеи в работающие, пусть и рискованные, планы.

Между ними сложился свой язык – взглядов, коротких фраз, шуток, понятных только им двоим. И вечным топливом для их огня была взаимная подначка, острый, как бритва, юмор, который мог расцвести даже посреди самого жуткого кошмара.

Именно такой кошмар и завёл их в недра пещеры «Плачущих Камней». Название было поэтичным, но реальность – мрачной. Своды, покрытые сталактитами, напоминавшими застывшие слёзы, низко нависали над головами. Воздух был густым от сырости и древней пыли, пахнущей плесенью.

Задание было рутинным: проверить слухи о странной активности в пещере, возможно, разогнать гнездо летучих мышей-кровососов или найти источник странных звуков, пугавших местных пастухов. Ничего эпического. Но там, где появлялись Данте и Хэ Ин, рутина имела обыкновение взрываться адским фейерверком.

– Это чистейшей воды безумие! – шипела Хэ Ин, вжимаясь спиной в холодную, мокрую скалу. Её серебристые волосы, обычно аккуратно собранные, слиплись от пота и пещерной влаги.

Над их головами, в густой темноте, разрезаемой лишь тусклым светом их магических фонариков, с шуршанием кожи по камню проносились тени. Крылатые твари размером с крупную собаку, с перепончатыми крыльями и клювами, усеянными игольчатыми зубами. Их писк сливался в леденящий душу хор.

А главная угроза ревела впереди, в просторном зале, куда они так неосторожно забрели. Рёв, от которого дрожали стены и сыпалась с потолка мелкая крошка камня.

– Мы должны были всего лишь проверить, что тут творится, а не будить спящего трёхметрового ящера и не устраивать ему персональный апокалипсис!

Данте, зажатый в узкой расщелине неподалёку, усмехнулся. Боль колотила в висках – его левая рука, от кисти до локтя, была исполосована глубокими царапинами от когтей одной из крылатых тварей, когда он отбивался, прокладывая им путь к укрытию.

Рубаха пропиталась кровью, липкой и тёплой. Но в его сжатом кулаке, несмотря на боль, мерцал трофей – амулет странной формы, вырванный им из груды древних костей у подножия каменного трона, на котором дремал ящер.