Dante OUR – Алое пламя (страница 4)

В её глазах не было и тени сомнения. Только эта ледяная ярость и расчёт. Она уже разглядывала Чжоу, мысленно прокладывая траектории. «Интересно, сколько она продержится», – подумал Данте, неосознанно прикусив сладкий леденец. «Минуту? Меньше?»

Мастер Чжоу стоял, побагровевший, как спелый помидор. Он дышал тяжело, с присвистом, растирая укушенное предплечье, на котором отчётливо виднелись красные точки от зубов.

Его маленькие глазки, вдавленные в мясистое лицо, сверлили девчонку, излучая такую ненависть, что смех вокруг постепенно стих, сменившись напряженным ожиданием. Никто не смел так издеваться над мастером Чжоу. Никто.

– Шанс? – прохрипел он наконец, и в его голосе зазвенела сталь. – Хочешь шанс, чернушка? Хорошо. – Он медленно, с устрашающей театральностью, протянул руку к стойке и взял тренировочную алебарду с тупым, обмотанным кожей наконечником. Оружие в его руках выглядело естественным продолжением руки. – Продержись три минуты. Три минуты в кругу. Не вылетай за камни. Не падай. Не выпускай меч. Если устоишь… Поговорим о твоём «шансе». Если нет… – Он не договорил, но его взгляд скользнул в сторону кузниц, где пыхтели горны, намекая на незавидную участь.

Девчонка лишь кивнула, резко, как птица. Её пальцы ещё крепче сжали эфес кривого меча. Данте замер, забыв про леденец. Три минуты против Чжоу? Это было самоубийство. Даже опытные ученики старались не связываться с ним в спаррингах без крайней нужды.

Мастер Чжоу не стал церемониться. Он не дал ей ни секунды на подготовку. Алебарда взметнулась в воздух коротким, хлёстким ударом, словно жало змеи, прямо в центр её защиты.

Данте ожидал, что она попытается парировать – меч против древка. Но нет. Она ринулась вперёд, под удар, в мёртвую зону алебарды. Ржавый клинок чиркнул по древку, не причинив вреда, но зато она сократила дистанцию, установленную длинным оружием.

Чжоу фыркнул, не ожидая такой наглости, и тут же нанёс короткий, мощный тычок древком в грудь. Девчонка успела подставить локоть, но по ощущениям, удар был огромный силы. Её отбросило на два шага назад, к самому краю очерченного круга. Она закашлялась, лицо исказила гримаса боли, но ноги устояли. Меч остался в руке.

– Полминуты! – кто-то выкрикнул из толпы, но тут же смолк под взглядом Чжоу.

Мастер атаковал снова. Теперь серией быстрых, не дающих опомниться ударов тупым концом алебарды: в голову, в корпус, по ногам. Она отбивалась отчаянно, мечом, предплечьями, отскакивала, падала на колено, но вскакивала, умудряясь оставаться в кругу. Её движения были лишены академического изящества, это была какая-то дикая, инстинктивная смесь уворотов, подножек и отчаянных выпадов.

Она не пыталась бить – она пыталась продержаться. Данте видел, как её глаза бегали, высчитывая ритм атак Чжоу, искали хоть малейшую задержку. Она пыталась снова прорваться внутрь, но мастер был опытен. Он держал дистанцию, его алебарда металась, как разъярённый змей, заставляя её постоянно отступать, тратить силы.

Минута. Она продержалась минуту. Пот лил с неё ручьями, смывая сажу полосами, обнажая бледную кожу. Дыхание стало прерывистым, свистящим. Руки дрожали. Чжоу, видя её истощение, изменил тактику.

Вместо серии ударов он сделал один, но сокрушительный – широкий размах и удар древком по ногам, словно косарь выкашивает траву. Она попыталась прыгнуть, но силы подвели. Дерево алебарды со страшным глухим звуком ударило по её голени.

Раздался сдавленный стон. Кривой меч вырвался из ослабевших пальцев и с лязгом отлетел к краю круга. Сама же она рухнула на каменные плиты, свернувшись калачиком от боли.

Толпа ахнула. Чжоу торжествующе фыркнул. Он поднял алебарду, готовясь к финальному, демонстративному удару – неопасному для жизни, но унизительному, чтобы пригвоздить её к земле древком, поставить точку в этом шоу. Всё было кончено. Глупая, отчаянная затея…

Но в тот самый миг, когда тень алебарды накрыла согнувшуюся фигурку, она сделала нечто невообразимое. Не пытаясь встать на ноги, она резко перекатилась на спину, её пальцы с острыми ногтями, несмотря на грязь под ними, впились в швы между каменных плит. И плюнула. Прямо в приближающееся лицо мастера Чжоу.

Плевок, густой от пыли и, возможно, крови, угодил ему прямо в щёку, под глаз.

– Я еще не закончила! – прохрипела она, и в этом хрипе не было ни капли страха. Только чистая, неразбавленная ярость. Ярость загнанного, но не сломленного зверька. Данте замер. Леденец выпал у него изо рта и с глухим звуком покатился по камням.

Мастер Чжоу замер, как молнией поражённый. Алебарда застыла в воздухе. Его лицо выражало не просто гнев, а абсолютное, немое потрясение. Такого оскорбления, такой немыслимой наглости он, кажется, не испытывал за всю свою долгую службу в Академии.

Казалось, время остановилось.

И она использовала эту маленькую паузу. Не пытаясь встать, она резко подсекла его по ногам тупой, обмотанной кожей стороной меча, который валялся рядом. Удар был слабым, но неожиданным и точным. Чжоу, всё ещё ошеломлённый плевком, пошатнулся, потеряв равновесие.

Девчонка, стиснув зубы от боли, оттолкнулась руками и вскочила. Она стояла, едва удерживаясь на дрожащих ногах, лицо, наполовину очистившееся от сажи, было бледным, как мел, но её глаза пылали. Она смотрела прямо на Чжоу, выпрямившись во весь свой невысокий рост.

– Три минуты прошли? – прошипела она, и её голос, хриплый от усталости, но невероятно твёрдый, прорезал гробовую тишину двора.

Тишина продлилась ещё секунду. Потом взорвалась. Громоподобными, стихийными овациями. Кандидаты, забыв про страх перед Чжоу, кричали, свистели, топали ногами по каменным плитам. Это было невероятно!

Грязнуля, худая, как щепка, не только продержалась против грозы Академии, но и умудрилась его оскорбить, плюнуть ему в лицо, и подсечь! И стояла теперь, еле держась на ногах, но с вызовом в глазах! Это был чистый, неудержимый восторг перед безумной отвагой и дерзостью.

Данте рассмеялся. Громко, искренне, от души. Его смех прорвался сквозь общий гул. Он смеялся над абсурдностью ситуации, над потрясённым лицом Чжоу, над невероятной наглостью этой девчонки.

И в этот момент, сквозь слёзы смеха, он встретился с ней взглядом. Она стояла, опираясь на кривой меч, который подобрала, тяжело дыша, но её светлые глаза, теперь ясно видимые – цвета серебра или бледного лунного камня – были прикованы к нему.

К нему, смеющемуся.

В них не было благодарности за поддержку. Была оценка, любопытство, и просто отражение его собственного веселья.

Она отвернулась от Чжоу, который всё ещё стоял, багровый, с плевком на щеке, явно не зная, как реагировать на бурю оваций и её вызов. Она сделала несколько шагов по направлению к Данте, к бочке с водой, где он стоял. Шатаясь, но с удивительным достоинством.

Остановилась перед ним. Взгляд её серебристых глаз скользнул вниз, к его ногам. Она наклонилась, её тонкие пальцы схватили что-то с пыльного камня. Это был его ванильный леденец, выпавший минуту назад, теперь покрытый пылью и мелкими камушками.

Она подняла его, держа как что-то не совсем чистое. Повертела перед его лицом. На её губах, тонких и чётко очерченных под слоем грязи, неожиданно дрогнуло подобие улыбки, но в глазах не было ни капли веселья.

– Это? – спросила она, её голос, всё ещё хриплый, звучал нарочито громко, так, чтобы слышали ближайшие зрители. – Моя награда за представление? Спасибо, твоя щедрость не знает границ.

И прежде, чем Данте успел что-то сообразить или сказать, она резким движением запястья отшвырнула липкий, перепачканный леденец куда-то в сторону, в пыль у стены.

– Научился бы не транжирить сладкое, хохотун, – добавила она, уже поворачиваясь к Чжоу, который наконец пришёл в себя и жестом призывал к себе двух старших учеников. – Оно пригодится. Когда сил таскать воду не останется.

Она бросила кривой меч на землю с глухим стуком и пошла навстречу стражам, не оглядываясь. Её спина, прямая и узкая в мешковатой куртке, казалось, излучала презрение ко всему двору, ко всей Академии, ко всему миру. Данте стоял с полуоткрытым от изумления ртом, глядя ей вслед.

Ванильный привкус во рту вдруг показался ему пресным. В ушах ещё звенел её голос: «Научился бы не транжирить сладкое». И в груди, вместо привычной скуки или насмешки, зажглась искра нового – чего-то острого, как её взгляд, и такого же необъяснимого.

Прошёл месяц. Тяжёлый, жаркий, наполненный однообразным трудом наказания для Данте. Таскание воды, чистка стойл, помощь кузнецам – дни сливались в монотонную серую ленту.

Он видел ту девчонку мельком пару раз – уже в чистой, пусть и поношенной форме ученика Академии, Чжоу всё же дал ей шанс. Серебристые волосы, теперь чисто вымытые, были коротко острижены, открывая тонкую шею и упрямый подбородок.

Она всегда была одна, шла быстро, смотря прямо перед собой, не замечая никого. Серебристые глаза, казалось, смотрели куда-то далеко, внутрь себя. Данте поймал себя на мысли, что хотел бы снова увидеть в них тот самый яростный огонь, что горел во время боя с Чжоу.

Но она проходила мимо, не узнавая его или делая вид, что не помнит. Он и не пытался заговорить – зачем? Просто странная девчонка с интересной историей.

Их следующая встреча была такой же неожиданной и жёсткой. Первое задание для новобранцев. Не что-то героическое, а рутинная проверка периметра – патрулирование старых лесных троп к северу от Сакурая, где участились случаи нападения мелкой, но агрессивной нечисти на дровосеков.