Где так пронзило слух мой их рыданье.
28 Я был в краю, где смолкнул свет лучей,
Где воздух воет, как в час бури море,
Когда сразятся ветры средь зыбей.
31 Подземный вихрь, бушуя на просторе,
С толпою душ кружится в царстве мглы:
Разя, вращая, умножает горе.
34 Когда ж примчит к окраине скалы,
Со всех сторон тут плач и стон и крики,
На промысел божественный хулы.
37 И я узнал, что казни столь великой
Обречены плотски́е те слепцы,
Что разум свой затмили страстью дикой.
40 И как густой станицею[7] скворцы
Летят, когда зимы приходит время:
Так буйный ветр несет во все концы,
43 Туда, сюда, вниз, к верху злое племя;
Найти покой надежды все прошли,
Не облегчается страданий бремя!
46 И как, крича печально, журавли
Несутся в небе длинною чертою, —
Так поднята тем ветром от земли
49 Толпа теней и нет конца их вою.
И я спросил: «Какой ужасный грех
Казнится здесь под темнотой ночною»?
52 И мне учитель: «Первая из тех,
О коих ты желаешь знать, когда-то
Владычица земных наречий всех, —
55 Так сладострастием была объята,
Что, скрыть желая срам свой от гражда́н,
Решилась быть потворницей разврата, —
58 Семирамиду видишь сквозь туман;
Наследовав от Нина силу власти,
Царила там, где злобствует султан.
61 Другая грудь пронзила в дикой страсти,
Сихею данный позабыв обет;
С ней Клеопатра, жертва сладострастий.
64 Елена здесь, причина стольких бед;
Здесь тот Ахилл, воитель быстроногий,
Что был сражен любовью средь побед;
67 Здесь и Парис, здесь и Тристан…» И много
Мне указал и на́звал он теней,
Низвергнутых в сей мир любовью строгой.
70 Пока мой вождь мне исчислял царей
И рыцарей и дев, мне стало больно
И обморок мрачил мне свет очей.
73 «Поэт, – я начал, – мысль моя невольно
Устремлена к чете, парящей там,
С которой вихрь так мчится произвольно».
76 И он: «Дождись, когда примчатся к нам:
Тогда моли любовью, их ведущей, —
И прилетят они к твоим мольбам».
79 Как скоро к нам принес их ветр ревущий,
Я поднял глас: «Не скрой своей тоски,
Чета теней, коль то велит Всесущий!»
82 Как на призыв желанья, голубки
Летят к гнезду на сладостное лоно,
Простерши крылья, нежны и легки,
…«мысль моя невольно
Устремлена к чете, парящей там
85 Так, разлучась с толпою, где Дидона,
Сквозь мрак тлетворный к нам примчались вновь —
Так силен зов сердечного был стона!
88 «О существо, постигшее любовь! 
