Данияр Сугралинов – Ночь хищников (страница 49)
— Может, — кивнул Бенитез, который и предложил снарядить экспедицию. — Мы осознаем риски. Но, если останемся без патронов, согласитесь, риск выше.
— Отправляйтесь прямо сейчас, — дал добро я
Мне поступил запрос на покупку щита.
— На машину поставлю, — объяснил Бенитез, встал со стула и отсалютовал. — К финальной волне мы точно вернемся. Полтора часа туда, полтора назад, тоннель-то расчищен. Три часа на поиски.
Сергеич изобразил попа с кадилом и пробормотал:
— Давайте, валите уже. Благословляю!
Троица смельчаков удалилась.
— Пленника брать на передовую? — спросила Лиза. — Это будет опять араб, он в прошлый раз не пригодился.
— Будьте здесь. А еще лучше, поищите место, где можно спрятаться в случае прорыва.
Выстоим ли на этот раз? Что нам приготовила судьба? Вспомнилось пророчество Коли, теперь оно стало понятно: черные — в прямом смысле черные, любимцы жнецов — достаточно вспомнить их оружие и девайсы. Если любимчики, это вселяет надежду, что самые сильные уже позади. Хотя не факт. Многие родители больше любят младших, тех, кто слабее. А жнецы, возможно, отдают предпочтение самым отмороженным.
— Ожидание хуже смерти, — сказал Тетыща, вставая. — Мы все обсудили, что хотели? На позиции?
— Да. — Заметив движение рапторианца, я рявкнул: — Стоять, Кема! Ты охраняешь базу. — Подумав немного, я добавил: — Агилар, Гарсия — в поддержку рапторианцу.
Дослушав меня, Тетыща направился к выходу. Свинья, тряхнув ушами с кисточками, пошла за ним с гордым и независимым видом.
На улице я обнаружил Павла и Настю с детьми, вокруг них носился выводок Гали.
Рома вскочил и указал на поросенка:
— Мой! Мой, приручил!
Я подошел к Павлу и сказал:
— Они оказались правы. Гости были из Африки, черные. И очень хорошо экипированные. Что-нибудь новое они говорили?
Павел задумался, потирая подбородок, качнул головой.
— Ничего из того, что могло бы показаться интересным. А мы, видишь, как развлекаемся. Свиноводством занялись, у каждого по питомцу. Зато дети счастливы и не пугаются.
— Удачи, Денис, — улыбнулась мне Настя, шагнула навстречу. — Огромное тебе спасибо! Только благодаря тебе мы живы. Так бы уже давно… — Она вздохнула, взяла мою руку, встряхнула.
— Да брось. — Надо признаться, меня ее слова и обожание в глазах смутили. — Раз уж нам сохранили души, значит, надо оставаться людьми, так?
Павел сказал:
— Если бы все рассуждали, как ты, не было бы этого противостояния.
Мой мотоцикл остался на линии соприкосновения, и я зашагал в ночь, вслед за красными огоньками фар удаляющихся автомобилей.
Следующая волна будет в пять утра. Последняя — в восемь, уже рассветет.
Мотоцикл ждал на месте. Оседлав его, я поехал приманивать Костегрыза и оставшихся бездушных.
В этот раз я управился за десять минут до вторжения и поставил отметку, что надо не давать титану уйти, чтобы не тратить время на его приманивание. Ну а бездушных оказалось совсем мало — шесть штук. Навредить врагу они не смогут — разве что задержать.
Стоя возле защитного купола, я проводил ревизию.
Какое-то тревожное предвкушение, смешанное с азартом и куражом, защекотало нервы. Наверное, такое же ощущение, когда играешь в русскую рулетку. Кто на этот раз? Итальянская мафия? Американский спецназ? Маори-каннибалы с размалеванными лицами? Колумбийский картель?
Вдоль линии соприкосновения висели «Светлячки», озаряя пространство рассеянным светом, из-за чего казалось, что темнота заключила нас в черный кокон.
Всплыла системка:
Но ничего не происходило. Трещина не появлялась. Никто не хотел на нас нападать?
Прошло пять минут. Десять. Пятнадцать.
Ожидание спровоцировало праздные мысли: кто и как получает задание? Какие штрафы за отказ? Дают ли время на подготовку?
Двадцать минут прошло — и никого.
Наверное, когда чистильщику дают задание, отображается количество неудачных попыток его предшественников, и дураков нет…
Додумать мне не дала ветвистая трещина, расчертившая пространство. Из нее хлынул свет, на миг ослепив, а потом оттуда посыпались бойцы. Выпрыгивая из портала, они сразу же рассредоточивались, потому никто не попал под огонь турелей.
Я шагнул под защиту купола, выцеливая врага и прячась за заранее присмотренный ствол.
— Их восемь, а не десять, — отчитался Рамиз. — Если правильно сосчитал.
— Или двое в невидимости, — кинул я предположение в офицерский чат и добавил для всех: — Четвертая волна здесь. Что-то странное. Пока без подробностей.
Враги попрятались, не высовывались и не атаковали. Проверяют нашу защиту? Смотрят, какое у нас оружие. «Светлячки» летали там, где залегли враги, и никто не пытался их сбить.
— Сдаемся! — крикнули из темноты.
Я ушам своим не поверил: они на русском говорят?
— Временно прекратить огонь, — скомандовал я мысленно и обратился к интервентам вслух: — Чистильщик, выходи с поднятыми руками.
— Не стреляйте! — повторил тот же мужик. — Мы покладэм оружие, давайте поговорим. Чистильщик останется, к вам выйду я.
— Не стреляем. Оружие на землю.
Из черноты леса с поднятыми руками вышел парламентер. Шел широко, по-хозяйски, будто к себе в огород.
— Русский? — спросил я.
— Яка теперь разныця? — сказал он с мягким акцентом. — Все мы люди.
— Русские тоже есть, не ссать, — сказали из темноты.
— И не только, — сказали по-русски, но тоже с акцентом.
— Ля, интернационал! — то ли обрадовался, то ли удивился Сергеич. — Рожей в пол, чего таращишься.
Репях напуганным не смотрелся, он радостно скалился, поглядывая по сторонам:
— Шоб меня! Мы на курорте? А вы тут как?
— Рожей в пол, епта! — крикнул Макс. — А то ща устроим тебе курорт!
Три пары наручников-блокираторов уже были на пленниках, последняя пара осталась у Тетыщи. Он лично подошел к новому пленнику, защелкнул их и повел его ко мне.
— Лиза, — лично обратился я к ней. — Ты мне нужна как контролер. Враг пытается сдаться, нам надо проверить, врет или нет.
— Вези на базу, — устало отозвалась Лиза.