Данияр Сугралинов – Ночь хищников (страница 48)
Воцарилось молчание, после которого Дитрих показал на крышу модуля:
— Ремонтный дрон доделывает нашу работу, но «Стражи»… их придется починить тебе, Денис.
Неужели я так хреново выгляжу, что меня страшно беспокоить по любому поводу — а вдруг это будет последняя капля. И я подо…
Поле зрения залило красным. Привычная уже тошнота прокатилась волной и отступила. Если бы не реанимационная капсула, я сейчас бы уже корчился в агонии.
Мысленно я вызвал таймер обратного отсчета: до следующей волны осталось два часа. Полчаса на ремонт, час на реабилитацию, сорок минут на подготовку к вторжению.
На развороченной, покрытой нагаром базе кипела работа: люди отдраивали закопченные поверхности, проверяли исправность приборов. Расставляли по местам вырванные из пола стулья.
И Лиза была тут, она мыла пол вручную. Обернулась, поймав мой взгляд, встала, подошла.
— Ты совсем плохо выглядишь.
— Потрепан, но не сломлен, — кисло улыбнулся я. — Пойду восстанавливаться.
Ко мне подбежал Эдрик — в порванной одежде, исцарапанный, лицо покрыто коркой, примерно, как у Сергеича, когда тот гнил заживо, а потом излечился. Я притянул его к себе. Хоть он и выглядел взрослым, это был ребенок, нуждающийся во внимании.
— Ты герой, Эдрик! Правда. Вот победим, вручу тебе орден.
Эдрик просиял и признался:
— Было страшно, Капре. И больно, билят, но я его нашел!
— Где остальные? — спросил я.
Парень заозирался, и ответила Лиза:
— Спальные модули повреждены, так что вповалку спят наверху. Второй этаж не пострадал.
— Пленники?
— Подлечены, переведены в уцелевшие спальные модули. Их трое: два араба и израильтянка. — Лиза передернула плечами. — Остальные погибли страшной смертью. Ты только представь: замкнутое пространство, стены раскаляются, нечем дышать…
Я притянул ее к другому боку, тронул губами висок.
— Мы ничего не могли сделать, сами чуть не сгорели заживо. Поспи и ты, Лиза.
— Да какой тут сон! Сидишь, как приговоренный, ждешь, когда тебя пойдут расстреливать.
— Осталось три мои волны и одна — Кемы. Кстати, где наш динозавр?
— Вот еще за ним я не следила, — фыркнула девушка.
— Ладно, пойду, — сказал я, отстраняясь. — Мне надо ремонтировать турели.
На втором этаже гарь смешивалась с запахом пота и перегара. Дверь в актовый зал была открыта, и оттуда доносился могучий храп Сергеича.
Я заглянул туда: боевое крыло спало здесь. Вика — прижавшись к Рамизу. Тетыща — в обнимку с Галей, которая, когда началась жара, куда-то спряталась и пережидала, а теперь мирно похрюкивала у хозяина под боком. Открыла один глаз, скользнула по мне взглядом — и дальше спать.
Между спящими, как врач на обходе, ходил мурлычущий Крош: искал недолеченных и восстанавливал «активность».
Идиллия!
Я поднялся на крышу. В нескольких местах чернели пятна нагара. По ним я и нашел поврежденные турели. Первая казалась целой, но что-то с ней был не то. Поняв, что обычным крафтом тут не справиться, потому что непонятно, в чем поломка, я врубил «Изобретательность».
Сами самой из ниоткуда материализовались необходимые детали, мои руки ускоренно заработали, что-то подкрутили, и вскоре турель ожила — повернулась влево-вправо на станине.
Вторая была вывернута взрывом, а в куполе наблюдалась вмятина, от которой разбегались трещины. Самому это починить не получилось, «Изобретательность» ушла на откат, так что я вызвал ремонтный дрон. С его помощью удалось разобраться, чего не хватает, потом с помощью Лизы купить в клановом магазине какой-то перегоревший «Модуль автономной работы» за десять тысяч уников…
В общем, починили. Вдвоем управились минут за десять, и турель повернула пушку ко мне, потом наклонила ее, будто благодаря.
Ну все, теперь — целый час забвения. Спасибо, что у меня есть это время. И спасибо, что три часа отсчитываются с момента, когда вражеский чистильщик мертв, а не сразу как началось вторжение. Тогда точно мы не выдержали бы, а так — есть надежда…
За сорок минут до начала следующей, четвертой, волны я проснулся в капсуле. Рихтер открыл ее, снял с моего лица маску для подачи кислорода. В теле бурлила энергия, словно я принял мощный стимулятор.
— Незабываемые ощущения, — сказал я, потягиваясь. — Обязательно попробуй! Как заново родился.
Не помню, когда так чувствовал себя в дожатвенное время. Наверное, лет в восемнадцать. Ноздри защекотало, и я чихнул. Когда теперь эта вонь выветрится?
— Военный совет в актовом зале, — сказал я в общий чат. — Сейчас.
И направился туда, проверяя свои показатели. В этот раз «активность» восстановилась полностью, впрочем, это ненадолго — скоро тикнет эффект «Отступника».
Народ начал стягиваться в зал.
— Пленных охранять? — спросил Макс в голосовом чате. — Мне можно покинуть пост?
— Охранять, — распорядился я и вошел в актовый зал.
Можно было все решить дистанционно, но подобные собрания повышали мотивацию и командный дух. Мне и самому становилось спокойнее в окружении братьев по оружию. А вон и Кема пожаловал, привалился к стене.
— Как хвост? — спросил его я через зал.
Он показал четыре растопыренных пальца, наверное, жест означал, что все хорошо. Ну да, «активность» 100 %. А еще он стремительно развивался. Рапторианец наносил максимальный урон интервентам, и система вознаградила его вклад. Был 12-го уровня — стал 18-го. Как будет время, расспрошу о том, что конкретно ему дает левелап, как он распоряжается очками характеристик и какие таланты развивает, если они у него вообще появляются.
Тетыща сидел в проходе, прислонившись спиной к стене, и выбирал из шерсти Гали колючки, гладил ее, что-то шептал.
— Жениться тебе надо, — сказала стоящая рядом Вика и тоже принялась чесать Галю.
Тетыща выставил руку, как шлагбаум, и сказал:
— Не трогай мою жену.
Все замолчали, а потом грянули смехом. Мне показалось, или у Бергмана на лице проступило самодовольство.
Я прошел к трибуне, оперся на нее.
— Что у нас с боеприпасами?
Отчитался Тетыща:
— Прибавляется инопланетное оружие, но из него можно стрелять ограниченное количество раз, нужны аккумуляторы. Количество патронов уменьшается, что логично. Один броневик поврежден, «амфибия» на ходу. Но патронов к пулемету на два залпа. Когда все это закончится, нужно найти способ попасть на красную территорию — и прокачаться, разжиться патронами и гранатами.
— Так в Мабанлоке до фига всего осталось, если хорошенько поискать, — сказал Лукас. — Можно быстренько сгонять туда. «Пугачи» у нас есть, бездушные не тронут. А патроны не помешают. На той же старой базе под завалами много всего, там же склады. Просто некогда было ковыряться. Тем более Костегрыз сюда переселился, а остальных порешили.
— Еще там под завалами остались зэки, — напомнил Эстебан Бенитез.
Стоящий рядом с ним Маурисио кивнул. Парень нехило прокачался и теперь был 25-го уровня. Растем! Бездушные почти закончились, но нам скучать не дали, подкинули, на ком можно прокачаться.
— Подохли они уже, — сказал де ла Крус. — Туда им и дорога, беспредельщикам.
— Неплохая идея, — оценил я. — Боеприпасы нам понадобятся. Бенитез, у тебя 35-й уровень, ты за старшего. Пабло Гомес, Рафаэль Сориано — в поддержку. Едете двумя машинами — на случай засады. Диего Гарсиа, Матео Агилар, вы нужны здесь. Бергман, соображения?
— Риск минимальный, — сказал Тетыща, который все уже просчитал. — Бездушные не нападут, Мабанлок от разумных зачищен, от скейров тоже, интервентам интересен наш чистильщик. Если выжил кто-то из местных, нападать не будет.
— Может, другие НЕХи прилетели, — предположил Сергеич.