Данияр Сугралинов – Ночь хищников (страница 47)
— Минус два чужака, — отчитался Бенитез. — Остальные рванули к базе. Преследуем их.
— Да, загасили двух чумазиков е-ма! — взбудораженно и кровожадно откликнулся Макс. — Десять негритят решили пообедать. Один вдруг поперхнулся, их осталось девять! Девять негритят, поев, клевали носом. Один не смог проснуться, их осталось восемь!
— Стоп флуд в эфире, Макс! — взревел я. — Что с «активностью» Костегрыза? И, кстати, у нас тоже минус один.
Осталось шесть африканцев, и, если они такие же отменные бойцы, как павшие, это опасно. Вся надежда на откат после смерти чистильщика.
— У титана сорок четыре процента, — ответил Лукас. — Один броневик поврежден. Джип сгорел.
Я скосил глаза на вражеского чистильщика: 33 % «активности».
Макс дополнил:
— Преследуем противника. Он отлично вооружен, броня вообще супер. Что с базой?
Я глянул на черную базу, которая, будто отозвавшись, начала зажигать огни.
— Сильно повреждена. Купол слетел.
«Включить турели», — мысленно распорядился я, и заработали «Стражи» — полетели сквозь ночь искры лучей.
Проклятый Гбенга обнулил наши усилия, выпил таблетку и начал восстанавливаться, все пытаясь стряхнуть противников с рук и пальнуть. Доспех у него разрядился, и теперь «активность» слетала очень быстро, причем больше не рикошетило.
— Надо завалить его до того, как придет подкрепление.
Говоря, я наподдал ему «Нагибатором» — сработал стан, и я принялся выколачивать из него «активность», мысленно говоря:
— Он может включить режим самоуничтожения. У кого броня неважная, лучше отойти. Работаю я, мой урон самый мощный. Когда даю команду — отскакиваем и палим из всех орудий.
Взревев, Кема разодрал грудь чистильщика когтями, и «активности» осталось 3 %.
— Отходим! — крикнул я, отпрыгнул в сторону. — Пли!
Я, Вика, Кема, Рамиз выстрелили из инопланетного оружия. Тетыща дал очередь из автомата.
— Лежать! — крикнул я, когда метка чистильщика стала серой.
Только проорал это, как Гбенга полыхнул. Над спиной прокатилась волна жара.
— Все целы? Успели?
Я привстал и оглядел поднимающееся воинство, сразу же скомандовал:
— Рано отдыхать. Встречаем оставшихся интервентов! Всем отойти как можно дальше от дороги.
Грохот ближнего боя глушил перестрелку, здание закрывало обзор. Когда мы обогнули его, увидели летящих над дорогой «Светлячков» и бегущие черные силуэты. Сбившиеся в кучу, они то сливались со мраком, то вспыхивали красным, когда получали урон.
В ближний бой никто не вступал, мы расстреливали интервентов с дистанции, причем используя трофейные плазмаганы. Костегрыз никого преследовать не стал — видимо, Лукас распорядился включить пугачи. И правильно сделал.
Видя, как Кема набычился, мотая сломанным крючкообразным хвостом, я сказал:
— Кема, отбой. Ты уже навоевался.
И побежал в укрытие, откуда прокричал незваным гостям:
— Сдавайтесь! И мы сохраним ваши жизни!
Черта с два они собирались сдаваться. Похоже, откат после смерти чистильщика тоже может быть разным, у кого-то сильнее, как у тех же китайцев, у этих слабее, так что оставшиеся, как я понял из отрывочных криков, нигерийцы, были настолько свирепы, что дрались, как медоеды, до последнего вздоха.
Но нас было больше, а без чистильщика их броня начала сбоить — мерцала, гасла, пропускала импульсы. Двое африканцев не выдержали и побежали к базе. Один бросился на Кему и нарвался на рапторианские когти, второго Рамиз добил его из плазмагана в упор.
— Шашлычник всегда шашлычник! — хохотнул Сергеич, когда запахло паленым мясом.
Врагов, что бежали по дороге, встретил перекрестный огонь. Раненых добивали из плазмаганов, а последнего снял Дак — арбалетным болтом в шею, в единственное место, где черная броня не прикрывала горло.
Десять негритят пришли — десять остались лежать, как в считалочке. Только считалочка эта — дерьмо, расистская, а вот мы — живые.
— Все целы? — спросил я в офицерском чате. Голос у меня был хриплый, будто три дня орал на стадионе.
— Агилар — опять бедро, — устало доложил Тетыща. — Я восстановился после таблетки. Макс порезан. Эдрик обожжен, но на ногах. Остальные — синяки и ссадины. Нам повезло.
Нам повезло, да. Три часа назад нам тоже повезло. На сколько еще хватит этого везения?
Я попытался снять доспех с ближайшего тела. Черная броня сидела на трупе, как вторая кожа, не поддавалась ни рукам, ни ножу. Когда подцепил «Изобретательностью», система выдала:
Вот же засада — такая броня решила бы нам кучу проблем в следующих волнах.
Зато плазмаганы привязаны не были. Подобрали мы их четыре штуки, все в рабочем состоянии, с зарядками. Мелочь, а приятно.
«Включить ремонтный модуль», — мысленно приказал я и активировал «Изобретательность». Лукас, который уже добрался до базы, молча встал рядом.
Вдвоем мы принялись латать пробоину в стене спального отсека — модуль сращивал разорванный металл, а «Изобретательность» ускоряла процесс, подсказывая, куда давить, где подпереть, какие элементы конструкции критичны. Вскоре к нам присоединился Мигель. Он инженер, и дело пошло быстрее.
Работа тупая, тяжелая, но купол начнет восстанавливаться, только когда прочность базы перейдет критический порог, а до этого — часа полтора, не меньше.
Тетыща первым вспомнил про пленных:
— Командир, они же там.
Мы вскрыли заваленный дверной проем. Из шести пленников трое были мертвы — задохнулись или сгорели, тела свернулись в неестественных позах, и по отсеку плыл запах, от которого подкатило к горлу.
Руфина сидела в углу, прижав к лицу мокрую тряпку, живая. На руках ее пузырились ожоги, но глаза были ясные.
— Извини, — сказал я. — Приходили другие гости, такие же как вы, по мою голову.
— Ваши гости оказался невежливым, — прохрипела она и издала смешок. — Мы хотя бы не ломали ваш дом.
Араб, которого Лиза привезла для «Перераспределения», нашелся в броневике — его оставили там перед боем, и он даже не понял, что произошло.
Я вышел на крыльцо. Купол не светился — база стояла голая и беззащитная. Где-то в джунглях ворочался Костегрыз, переваривая ужин, а в поле зрения мерно тикал таймер до четвертой волны.
Трехчасовая пауза на то, чтобы восстановить купол, подлатать людей, себя, перевооружиться. И молиться, чтобы четвертая волна оказалась слабее третьей. Потому что, если жнецы каждый раз присылают кого-то сильнее…
Я не стал додумывать. Просто сел на ступеньку, привалился спиной к стене и закрыл глаза ровно на тридцать секунд.
Потом встал и пошел работать. Возможно, мне удастся урвать еще часик в медкапсуле.
Глава 21
Все мы люди
Голос Дитриха заставил меня вздрогнуть:
— Денис, все, что можно было сделать, мы сделали.
Я обернулся. Дитрих и Мигель стояли за моей спиной.
Мигель добавил:
— Восстановлена целостность стен, но «прочность» еще не устаканилась. Ну а внутренние работы… оставим их на потом.