Данир Дая – Порождение сына (страница 6)

Спросили что-то, делили сантиметры и считали секунды, кто пришёл первый. С забавой наблюдал, пока не понял, что очередь строилась в закрытые двери аптеки.

Ещё одна, чуть дальше, – очередь в продуктовый. С другой части дороги ещё одна, в хозтовары.

– Шире шаг! – кричали в хвосте.

– Шаг назад! – отталкивали у головы.

Углубляясь в улицы, картина мрачнела: уставшая очередь не могла сдержать напряжения, что доходило до рукоприкладства. Даже лезвие ножа свистело по воздуху, угрожающе.

В меня врезалась суетная девчонка с растёкшимся макияжем.

– Куда прёшь, плесень?

От подобного я растерялся. Девчонка, чьи глаза напоминали панду, с вогнутыми вниз уголками губ, чтобы я смог оценить её челюсть, как травмоопасную в случае укуса, буквально излучала опасность.

Я не стал отвечать, отошёл дальше и не реагировал на выкрики в мою сторону. Залез в главную погибель общества, чтобы узнать происходящее. Все как с цепи сорвались – не просто так ведь?

В последний раз я наблюдал такое при объявлении «Целом» нежелательной организацией. Странно, что они так или иначе остались в границах страны и продолжали существовать в рамках законодательства.

Клеймо, которое стало татуировкой. Изюминкой. Но не более. Экранчик шесть дюймов показывал мне ту же картину, которую я наблюдал: люди поджигали автомобили, разбивали витрины, отбивались от Злитчеполис.

В некоторых видео мелькнули люди из коалиции по «Порогу». Срочные пресс-конференции сгоняли «Манн инк.», премьер перед камерой плевался на ответственных, призывал к рассудку. Глава «Целом» пытался усмирить своих и чужих.

Яснее не стало – ситуация спуталась ещё больше. Пока, при очередном обновлении, не всплыло видео.

Видео характерное: плохое качество, заброшенный ангар, из света – тонкая полоса солнечных лучей. Мужчина перед камерой – с веснушками, свисающими, как у бассет-хаунда, веками, гладковыбритой кожей, будто не растёт ничего.

– Души, – обращался он, – друзья. Единство. Верный путь. Нам не хватало того, пока Он, – указал он в небо, – не вернулся к нам. Потерянным. Искушённым грехом. Но кого мы впустили? Кого мы слушаем сейчас? Они отправляли нас на смерть, – указывал он уже влево, – они испытывали нас, они привели нас к потере, затоптали наши золотые тропы своей грязью.

Услышать его полностью я не мог – толпа гудела всё громче, некоторые разламывали двери. Я стремительно скрылся во дворы, перематывая видео.

– Своей грязью, – повторял мужчина на видео. – Я, иерарх Матус Иерих, достойный глаза Бога, обращаюсь ко всем моим друзья и душе Его: противьтесь. Бегите. Искалеченные битвами, изнеможённые пытками, бегите в обитель. Ваши ноги, ваши руки – ваше спасение. Братья по оружию: противьтесь. Вспомните, кто вы есть. Не слушайте лепет дьявола, повернитесь к нему гордо. Ваше оружие – ваши руки. Вы, – более грозно он прошипел, – потерянные, не часть души, а лишь порождение сына Его…

Тут он запнулся. Матус обернулся по сторонам, протёр рот от слюней, грозно уставился в камеру и произнёс слова, что потянули за собой цепочку:

– Обитель, что вы коверкаете «Порогом», – священная земля, не подвластная вам. Территория… Тело…

Он очевидно путался в том, что именно хотел сказать, нервничал, протирал глаза в злобе.

– Это территория Бога, – сказал он убеждённый в своей правоте. – Вы не сможете доить её. Все ваши дьявольские заводы воспылают в Его злобе. И вы узнаете кару. Вы узнаете, что такое око за око.

На этом он закончил свою речь. Вертолёты пролетали мимо, распугивая грозовые тучи.

***

–Секта «Целом», признанная нежелательной на территории Злитчении, – читал паренёк в записи новостного сюжета, – объявила аномальную зону «Порог» и её окрестности независимой республикой…

Перематываю чуть дальше.

– Любые акты, – почему-то стеснялся слово «теракт» пресс-секретарь, – которые грозят целостности Злитчении будут жёстко подавляться и провоцировать санкции в отношении лиц, нежелательных на территории Злитчении…

Кликаю на следующее видео. Середина.

– Как вы считаете, признают ли «Целом» террористической группировкой? – спрашивала совсем ещё юная девчонка людей на улице.

– Давно пора эту падаль…

– А что они сделали такого? – сразу перебила стоящая женщина своего мужчину. – Если бы никто на них не давил…

Листал дальше. Глаза зудели от недосыпа. Моргать больно и трудно из-за опухших век. Хотелось пойти и влить очередную кружку кофе, чтобы, хоть звучит иронично, успокоиться. Хотелось размяться.

– Очередной теракт, – обыденно рассуждал бородач на экране ноутбука, сидя в тёмной студии, – очередная провокация от «Целом». Нежелательная организация, если что, – посмотрел он в камеру для отчёта.

– Пока что, – мерзко хихикал соведущий.

– Верно. Довольно крупное сплочение людей на своей волне – одно дело. Но ведь они лезут в политику.

– И что ты думаешь? – зарядился соведущий, складывая локти на стол. – Кто их послушает после подрыва крупного завода корпорации, что, хоть и маленький, но столб экономики страны?

– А ты думаешь кучка сектантов очень уж рациональны? Они, в первую очередь, переступили дорогу обычным людям, таким как мы с тобой. Как быстро взревут улицы без «Ратлит», как думаешь?

– Да я уже на заднице усидеть не могу!

Периодически в мою комнату вваливался солнечный свет, что выныривал из-под своего плотного одеяла. Выставив руку вперёд, я смотрел на свет сквозь пальцы, отворачивался к стене и наблюдал за чёрными пятнами.

– Странно, что президент ещё не выступил с обращением, – удивлялся ведущий. – Странно, что Павел отмалчивается.

– Итак, – подытоживал соведущий, – мы имеем обезьян с гранатами, что решили объявить войну, сепарировать аномальную зону и ещё огрызаются. А правительству будто плевать.

– Да, в обществе зреет недовольство. Сейчас на главном экране, – махал рукой режиссёру ведущий, – мы покажем, как люди скапливаются у Злитчедом и скандируют лозунги.

Толпа кричала в окна дома правительства что-то вроде требований ответа, количество погибших, суда над ответственными, а за ними наблюдали бухгалтерши с кислой рожей и со сложенными на груди руками.

Я отодвинул штору, ещё сильнее прилип к экрану ноутбука. Солнце в свою очередь прогуливалось по моей комнате, наблюдая за пылью, не заправленной кроватью и рукавами, торчащими из дверец шкафа.

Я переключился на соседнюю вкладку. Там уже общался политолог, сидя перед камерой в своей студии.

– Очевидное решение в данном случае, – рассуждал он, сложив руки у подбородка, – признание «Целом» террористической организацией без полумер. Подобное заявление мы слышали от премьер-министра в экстренном обращении, но пойдёт ли это дальше?

Пять лет назад – я вспоминаю. Руководство «Целом» сменилось вместе с избранием Злитчедом. Принятые меры по регулированию сектантов раскололи группу на две: радикальную, что спряталась в лесах «Порога» и лояльную, что оставалась в клетке Милосердия.

Пять лет назад ситуация ухудшилась. Пять лет назад на олимп восходил «Манн инк.». Пять лет назад я перестал уезжать в командировки. Пять лет назад мне поставили хроническую депрессию.

Пять лет как я развёлся. Пять лет, как живу здесь. Пять лет, как я… В плутании по воспоминаниям я случайно кликнул на очередную вкладку.

– Это ведь невозможно терпеть! – прямо с митинга брали интервью у негодующего гражданина средних лет. – Всё это безумие – дело рук нашего правительства! Давно пора было прижучить этих паразитов! Давно было пора ввести план «Купол»!

Ему не позволили договорить – вежливые сотрудники Злитчеполис потянули его за шиворот. Растерянный корреспондент пошёл дальше в страхе быть скрученным.

Случайные прохожие услышали про «Купол» и по нарастающей выбрали новый лозунг.

– План «Купол»! План «Купол»! – скандировали в один голос стоящие.

Солнцу видно не понравилась обстановка в моей квартире. Продолговатый тёмно-серый сгусток закрыл за собой солнце. Я отодвинулся от стола, не способный переварить всю информацию, повернулся всем корпусом и прилёг на спинку кресла.

Рассматривал деревянный пол с его закрученными линиями.

– План «Купол»! План «Купол»! – не унимался народ.

Давно приглушенные ощущения вспылили во мне. Не мог успокоиться и только думал, где же я могу взять таблетки. Ценник наверняка на них умножился на три. «Что же делать?» – навязчиво крутилось в голове.

Рождённые в гетто, недовольные судьбой, которую не выбирали и не были подвластны изменить – вот кем являлись «Целом». Паразиты, высасывающие сок. Говно на подошве, что еле выскребешь.

Нужно забить горечь кофе. Нужно покурить. Нужно посчитать до десяти. Да даже подёргать заусенцы – что угодно, лишь бы сбавить накал, зревший внутри. Я ощущал, как пухнут пальцы.

Отдалённый свист центра я слышал через плотные окна. Телефон мой тоже разрывался – все набирали мне, знакомые и не очень, хотели комментариев. А я хотел разбить телефон нахрен. Об стенку. Вдребезги.

Я не отключал звук ни на одной из вкладов. Голоса смешивались, разношёрстные рассуждения об одном приходили к разным выводам. Но отчётливо услышал:

– Пропавший без вести Йозеф ван Шульц…

И в этот же момент погас свет. Ненадолго, всего на секунду. В кармане джинсов от вибраций прыгал телефон. Стало настолько тихо, что эту вибрацию могли услышать в соседней парадной.