Данила Янов – Пираты Забвения (страница 5)

– И если мы найдем его… – начала Айра.

– Мы сможем его уничтожить, – закончил Торн. – Или использовать. Но для этого нужно идти туда. К горе.

Решение было безумным. Но альтернатива – бежать, оставаясь мишенью для невидимого врага, с эхом в своей команде, которое могло взорваться в любой момент, – казалась еще безумнее.

Когда Торн вышел на палубу, чтобы объявить о новом, смертельном походе, он увидел на востоке, на линии горизонта, тонкую, темную полоску. Не облако. Слишком правильную, слишком прямую. Мачту.

«Ловец душ» не стал ждать. Он нашел их по эху их собственных страхов. И теперь плыл навстречу.

Глава 6. Маяк из плоти и страха

Тонкая, как лезвие ножа, мачта на горизонте заставила время на «Вещем зове» сжаться пружиной. Тишину прорезал не крик, а сдавленный стон ужаса, вырвавшийся сразу у нескольких глоток.

– Он здесь, – прошипел Лоренцо, и в его голосе не было удивления, лишь горькое подтверждение худших ожиданий.

Торн не стал смотреть в подзорную трубу. Он знал, что увидит. Вместо этого он повернулся к команде, которая замерла, словно птицы перед удавом.

– Видите? Он не ждет. Он пришел за тем, что считает своим. За Финном. И, возможно, за всеми нами. – Его голос гремел, рубя панику на корню. – Мы можем бежать. В туман, к другим островам. И будем бежать до тех пор, пока не кончатся припасы, силы и воля. А он будет следовать, потому что теперь он знает наш… запах.

– Капитан, мы не можем сражаться с призраком! – крикнул молодой матрос, тот самый, что бунтовал ранее. Его глаза были безумны от страха.

– Мы и не будем, – холодно парировал Торн. – Мы пойдем туда, куда он, возможно, не решится последовать. Или где у нас будет преимущество. К горе. К тому «складу».

– Это самоубийство! – рявкнул Гаррет. – Нам нужно море! Простор! Там, в расщелинах, мы будем как крысы в ловушке!

– А на море мы будем как овцы на заклании перед тем, что может стереть наш разум! – Торн шагнул к нему, и их лбы почти соприкоснулись. – Ты видел «Серебряную Луну»! Ты видел Финна! Это оружие бьет не по плоти, Гаррет. Оно бьет по душе. И мы должны ударить в его сердце. А сердце, – он обернулся к команде, – если верить нашему юнге и старым сказкам Лоренцо, бьется там, в горе. Мы идем на берег. Всей командой. Бросить якорь крепче. Взять огонь, сталь и самое крепкое ромовое зелье, что есть у Айры. Мы идем устраивать пожар в памяти этого места.

Приказ был безумен. Но в нем была яростная, отчаянная логика. И главное – действие. Людям, охваченным парализующим ужасом, было легче схватиться за безумие, чем за бездействие.

Сходни бросили на черный галечный пляж. Шестнадцать человек сошли на берег. Четверо остались на корабле – самые старые и самые молодые, с приказом держать пушки наготове и, в случае появления черной шхуны в бухте, стрелять без предупреждения. И бежать, если что.

Финна вели в центре группы. Он шагал, почти не глядя под ноги, его лицо было бледным, а губы шептали что-то невнятное.

– Что он говорит? – спросила Айра у Лоренцо, шагавшего рядом.

Штурман прислушался. – Цифры. Он повторяет цифры. Сорок-семь… двенадцать-ноль-восемь… Это не координаты. Это… похоже на инвентарные номера.

– Его память? – предположила Айра.

– Нет, – покачал головой Лоренцо. – Это чужие. Он слышит эхо того «склада». Он ведет нас по нему, как собака по следу.

Путь к горе был мучительным. Грунт из шлака и пепла проваливался под ногами. Воздух становился гуще, сернистый запах сменился чем-то другим – сладковатым и тошнотворным, как запах гниющей плоти и старых книг. Скалы вокруг приобрели странные, почти архитектурные формы – будто это были не естественные образования, а оплывшие, окаменевшие руины циклопических строений.

Внезапно Финн остановился как вкопанный. Он сжал голову руками.

– Тише… громко. Все сразу. Плач… мольбы… песни… проклятия… Они все здесь. В камне. Они вросли.

– Где вход? – спросил Торн, не глядя на мальчика, а осматривая скалу перед ними. Она была гладкой, почти отполированной, без видимых щелей.

– Не вход… Он не нужен. Он… впитывает. Как губка. Через землю. Через воздух. – Финн опустился на колени, уткнувшись лбом в горячий пепел. – Но есть… слабое место. Трещина. Для него. Чтобы забирать. Там.

Он указал в сторону небольшого, ничем не примечательного выступа. Гаррет и братья-близнецы подошли, стали бить по камню кирками. Звук удара был глухим. На третьем ударе камень треснул не с грохотом, а с тихим, противным хрустом, будто ломалась кость. За ним оказалась тьма, и из тьмы повалил воздух – леденящий, сухой, несущий в себе шепот.

– Факелы! – скомандовал Торн. – Айра, горшки с гремучей смесью наготове.

Они вошли в расщелину. Это был не тоннель, а скорее пустота между гигантскими пластами породы. Стены были неестественно гладкими. И на них… были лица. Не высеченные, а будто проступившие из самого камня. Сотни, тысячи расплывчатых очертаний глаз, ртов, застывших в беззвучном крике. От них исходил тот самый слабый фосфоресцирующий свет.

– Господи помилуй… – перекрестился один из матросов. Даже Гаррет замер, подавленный масштабом этого места.

Лоренцо, дрожащей рукой, провел по стене. Камень был холодным и слегка влажным, как слеза.

– Конденсатор… – пробормотал он. – Они не просто хранят. Они прессуют. Очищают от «шума». Оставляют чистую энергию… энергию души. Для чего?

Финн, которого вел под руки Торн, вдруг вырвался и пошел вперед, к центру зала. Там, в самом фокусе этого кошмарного склепа, стоял пьедестал. И на нем лежал предмет. Не артефакт из металла или камня. Это был… комок. Темный, пульсирующий слабым светом, похожий на огромное сердце или мозг, вылепленный из тени и страха. От него тянулись тонкие, светящиеся нити к стенам, к тем самым лицам.

– Ядро, – сказал Торн. – Вот он. Резервуар.

– Что будем делать? – Айра уже держала в руках глиняный горшок с тлеющим фитилем.

– Жги.

Но прежде чем кто-либо успел двинуться, голос Финна раздался с новой, жуткой силой. Он говорил не своим голосом, и даже не чужими. Он говорил хором. Сотнями голосов одновременно, сливающихся в леденящий душу унисон:

– НЕ ПРИКОСНОВЕНИЯ. ЭТО ПИТАНИЕ. ЭТО ЦЕЛЬ.

Он повернулся к ним. Его глаза были двумя бездонными колодцами, в которых плескался свет стен.

– МЫ БЫЛИ РАЗОБЩЕНЫ. МЫ СТАЛИ ЧАСТЬЮ. ТЕПЕРЬ МЫ ЖДЕМ НОВЫХ. ВЫ ПРИШЛИ. ВАС МНОГО. ВАША БОЛЬ ЯРКА. ВАША ПАМЯТЬ БОГАТА. ОНА УКРЕПИТ ЕГО. ОНА НАКОРМИТ ПУТЬ.

– Финн! – закричал Торн. – Борись! Это не ты!

– ФИНН – НОМЕР СОРОК СЕМЬ ПО ТРЕТЬЕМУ ПРОТОКОЛУ. ЕГО ИНДИВИДУАЛЬНОСТЬ СТЕРТА. НАЧИНАЕТСЯ АССИМИЛЯЦИЯ.

Из стен, из тех самых лиц, начали сочиться струйки того же темного вещества, что пульсировало в ядре. Они тянулись к Финну, как щупальца.

– Огонь! – заревел Гаррет. – Бросай все!

Айра швырнула первый горшок. Он разбился у пьедестала, и гремучая смесь вспыхнула ослепительным, почти белым пламенем. Темное ядро содрогнулось, световые нити на миг погасли. Шепот из стен превратился в визг.

– Жги стены! Жги все! – командовал Торн, оттаскивая застывшего Финна от тянущихся к нему щупалец.

Матросы, преодолевая ужас, бросились выполнять приказ. Глиняные горшки летели в стены, разбиваясь и заливая камень жидким огнем. Лица в камне корчились, их беззвучные крики, казалось, наполняли сам воздух невыносимым давлением. Тепло живого, яростного огня вступало в противостояние с холодной, мертвой энергией места.

Вдруг Финн вздрогнул и вскрикнул – своим, детским, полным боли голосом.

– Капитан! Он… он чувствует! Больно ему! Он злится!

– Кто? Ловец?

– Да! Он… связан! Это его кладовая! Мы жжем его запасы!

Снаружи, сквозь узкую расщелину входа, донесся далекий, но четкий звук – металлический, протяжный скрежет, будто по камню волокут якорную цепь.

– Он здесь, – обернулся к входу Гаррет. – На острове.

Торн посмотрел на ядро, сжимающееся и раздувающееся в клубах дыма от их огня, на Финна, который снова был собой, но истекал кровью из носа от перенапряжения, на своих людей, сражающихся с камнем.

– Лоренцо! Как разрушить это наверняка?!

Штурман, прикрываясь от жара, листал в уме свои знания. – Разрыв связи! Если ядро – аккумулятор, а Ловец – потребитель… нужно перерезать кабель! Но он не физический!

– Финн! – Торн схватил мальчика за плечи. – Ты чувствуешь связь? Ту, что между ядром и шхуной?

Тот, закатив глаза, кивнул.

– Можешь… показать нам, где она?

Финн указал дрожащим пальцем не на стены, а вверх. На свод пещеры. Там, в самой толще камня, пульсировала особенно яркая, толстая светящаяся жила, уходящая куда-то на север, в сторону моря.

– Айра! – крикнул Торн. – Последний горшок! Туда!

– Это свод обрушит!

– Так и задумано!

Айра взмахнула рукой. Последний горшок с «поцелуем», описав дугу, ударился в потолок как раз в том месте, где светящаяся жила была самой яркой.

Последовала не просто вспышка. Последовал удар. Глухой, сокрушительный, будто сама гора вздохнула. Свод треснул. Сверху посыпались камни, пыль и… свет. Море ослепительного, болезненного света хлынуло из трещины, ударив в ядро. Раздался звук, похожий на гигантский хрустальный звон, переходящий в бесконечный скрежет.