Данила Янов – Пираты Забвения (страница 7)

Пока Айра со своими помощниками лихорадочно работала у фальконета, набивая его не ядром, а тряпичным мешком с порохом, смолой, обрывками бумаги (писем, карт, дневников) и тем самым амулетом, «Вещий зов» медленно, но верно выбирался из бухты в открытое море. Ловец последовал за ними, но дистанция сохранялась. Он будто ждал, наблюдал за их жалкими попытками сопротивления.

Наконец, они вырвались из узкого горла бухты в более открытое пространство. Ветер, слабый, но живой, ударил в лицо.

– Паруса! Хоть клочки! Ставить что есть! – скомандовал Торн. И тут же обернулся к Айре: – Готово?

– Готово! Но дистанция… нужно, чтобы он был ближе. На пистолетный выстрел.

– Значит, подманим, – Торн схватил рупор. – Эй, на шхуне! Слышишь?! Ты проиграл! Твое хранилище – пепел! Ты просто дворник, который остался без метлы! Иди выметай свой туман куда подальше!

Он не знал, понимают ли его слова. Но чувство, хлынувшее от шхуны в ответ, было яснее любых слов. Холодная, безжалостная ярость. Ловец рванулся вперед с неожиданной, пугающей скоростью, сокращая дистанцию в мгновение ока. Пятьдесят ярдов. Тридцать.

– Теперь! – закричал Торн.

Айра прицелилась. Не в корпус. В корму. В ту самую фигуру. Она выждала качку, сверила дыхание и дернула за шнур.

Фальконет грохнул, выплюнув сноп огня и дыма. Горящий мешок, оставляя за собой хвост пламени и искр, описал дугу и врезался не в фигуру, а в планшир кормы рядом с ней.

Раздался не взрыв, а мощная, огненная вспышка. Яркая, живая, кричащая. И в ней, на миг, увидели нечто: фигура в плаще дернулась, отшатнулась. И издала звук. Первый звук от нее за все время. Не рев, не крик. Короткий, сухой, механический щелчок, как срабатывание замка.

Темная аура вокруг нее дрогнула и рассеялась. Сама фигура на миг стала четче: высокий, неестественно прямой силуэт в темных, не морских одеждах. И лицо… не лицо, а гладкая, бледная маска без глаз и рта.

Ловец остановился. Полностью. Он больше не преследовал их. Он замер, как раненая птица, и от него теперь исходили волны не тишины, а хаотичных, обрывочных сигналов – боли, замешательства, гнева.

«Вещий зов», подхваченный ветром и отчаянными гребками, стал быстро уходить в серую даль. Черная шхуна осталась позади, медленно растворяясь в пелене, но не исчезая. Просто стояла там, как темная веха, как обещание расплаты.

На палубе воцарилась тишина. Но на этот раз – благословенная, полная усталости и трепетной надежды. Они ушли. Они ранили его.

Финн, сидя у мачты, смотрел назад. И шептал, глядя на удаляющуюся точку:

– Он запомнил. Запомнил нас всех. Особенно тебя, капитан. И меня. Он поставил на нас метку. Он будет искать. Теперь всегда будет искать.

Торн положил руку ему на плечо.

– Пусть ищет. Мы тоже его запомнили. И мы знаем, что у него есть слабость. У всего есть слабость. Даже у забвения.

Они уходили на юг, прочь от Дымящихся Островов, унося с собой знание о враге и первую, крошечную зарубку на его непобедимости. И счет по душам, открытый сегодня, был еще далеко не окончен.

Глава 8. Шепот в сухом трюме

Три дня они плыли на юг, подгоняемые попутным ветром и животным страхом, что из-за любой туманной полосы на горизонте покажется черный, изящный силуэт. Три дня «Вещий зов» был похож на раненого зверя: двигался, но каждое движение давалось скрипом мачт, стоном изношенных снастей и молчаливой болью людей.

На физические раны наложила руку Айра. У двоих матросов, находившихся ближе всех к борту во время «тишины», пошли носом кровь и лопнули мелкие сосуды в глазах. У них диагностировали «контузию духа» – термин, выдуманный Айрой на месте, но точно описывающий состояние: головная боль, светобоязнь и временная потеря самых простых навыков – один не мог завязать морской узел, второй забыл буквы.

– Мозг, видимо, пытался защититься, временно «отключая» отделы, – мрачно поясняла она Торну. – Что-то вроде самоампутации. Будем надеяться, что временно.

Но хуже физических были раны невидимые. Бескровный Том, чью самую больную тайну вытащил Финн, теперь сторонился всех, особенно мальчика. Он выполнял обязанности молча, механически, и в его глазах стояла пустота, слишком похожая на ту, что была у скелетов на «Серебряной Луне». Он не забыл, кто он. Он просто, казалось, больше не чувствовал к этому отношения.

Атмосфера на корабле была густой и тягучей, как патока. Шепотки, которые раньше трещали о женщинах, выпивке и добыче, замолкли. Люди боялись говорить, боялись думать вслух. Боялись, что их мысли, их воспоминания станут уязвимым местом, мишенью.

Торн видел это. Он обходил палубу, его присутствие было грузом, который давил, но и стабилизировал. Он не говорил пустых слов утешения. Он давал приказы. Точные, бессмысленно конкретные.

– Перебрать весь такелаж на фок-мачте. Проверить каждую бочку с водой на предмет плесени. Выдраить палубу до белизны, даже если она гнилая. Составить инвентарь всех железных изделий на борту, включая гвозди.

Это была занятость как терапия. Руки были заняты делом, и у страха не оставалось места, чтобы ухватить разум.

На четвертый день к нему в каюту пришел Лоренцо. Штурман постарел на десять лет; кожа на его лице висела серыми складками.

– Капитан, нам нужен курс. Не просто «на юг». Цель.

– Цель – выжить.

– Чтобы выжить, нужно знать, куда плывешь. Блуждание в страхе – это тоже форма смерти. Команде нужна точка на карте. Даже если она призрачная.

Торн развернул одну из немногих уцелевших карт этого региона. К югу от Дымящихся островов зияло белое пятно с единственной пометкой: «Здесь могут быть драконы». Старая шутка картографов. Но под ней, почти невидимой от времени, была другая надпись, сделанная вручную: «Архипелаг Полуденных Снов? Сообщ. кап. «Блуждающего огонька», 17 г. Ненадежно».

– Что это? – ткнул Торн в надпись.

– Сказки, – вздохнул Лоренцо. – Говорили, там острова такие зеленые, что глазам больно, воздух пьянит, как вино, а туземцы живут в мире и не знают, что такое война или жадность. Естественно, никто толком их не видел. «Блуждающий огонек» был кораблем-призраком еще до того, как это стало модным. Но…

– Но?

– Но все легенды сходятся в одном. Там нет пепла. Нет туманов. И самое главное – там, якобы, нет страха. Местные не понимают даже этого понятия.

– Идиллическая ловушка, – буркнул Торн.

– Возможно. Но если Ловец питается страхом и больной памятью… что он будет делать в месте, где такого топлива нет?

– Может, именно поэтому его там и нет. Он избегает таких мест. – Торн задумался, глядя на пятно на карте. – Или… они научились от него защищаться. И эта защита выглядит как невинность. Курс на… Архипелаг Полуденных Снов. Хотя бы как на ориентир. А там посмотрим.

Новость о курсе, переданная через Гаррета, была встречена без энтузиазма, но с облегчением. Лучше плыть к мифическому раю, чем в никуда.

Вечером того же дня Торн застал Финна в трюме, среди бочек с солониной. Мальчик сидел, прижавшись лбом к прохладному дереву бочки, и плакал. Беззвучно, только плечи вздрагивали.

– Что случилось?

– Они боятся меня, – выдохнул Финн, не поднимая головы. – Я чувствую их страх. Он острый, колючий. И винят в этом они меня. Не Ловца. Меня. Потому что я… вытащил наружу их тайны. Я стал дырой в стене их душ.

– Ты стал нашим радаром, – поправил его Торн, садясь рядом. – Нашим ранним предупреждением. Ты спас нас в той пещере.

– А кто спасет их от меня? – Финн посмотрел на него, и в его глазах стояла взрослая, недетская тоска. – Я слышу все, капитан. Не нарочно. Это просто… приходит. Сейчас Том на палубе вспомнил, как его сестра звала его по имени перед тем, как уйти под воду. И у меня во рту стал солено-горький вкус. Как будто я это глотнул. Как долго я так продержусь, прежде чем сойду с ума? Или прежде чем они выбросят меня за борт?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.