Данила Янов – Пираты Забвения (страница 3)

– Они… просто умерли, – выдавил из себя Мэтт. – Все разом. Тихо.

– Не разом, – поправила Айра, осторожно переворачивая череп ногой. – Смотрите. Ни признаков насилия. Кости не сломаны. Но зубы… – Она наклонилась. – Зубы стерты почти до десен.

– От чего? – спросил Торн.

– От песка. Или от того, что его напоминает. Они что-то жевали. До последнего. Возможно, они умирали от голода и жажды, сидя на полных трюмах. Или… – она замолчала.

– Или их память и воля были стерты, как эти зубы, – догадался Лоренцо. – Они забыли, как есть. Как пить. Как жить. И просто… остались здесь.

Внезапно Финн, который молча следовал за всеми, вздрогнул и указал на корму.

– Там… такое же кресло. Как на той шхуне.

Они двинулись к штурвалу. Кресла не было. Но на том месте, где оно должно было быть, палуба была чистой – пепел будто смели невидимой метлой. А на дереве, темным пятном, горел выжженный символ: круг, пересеченный зигзагом, похожим на молнию или на зубчатую пилу.

– Это не наша письменность, – прошелестел Лоренцо, бледнея. – Я видел такое в… в записях о северных культах. Это знак Разделения. Отделения души от плоти.

– Хватит, – резко оборвал его Торн. – Гаррет, обыщи трюм. Быстро.

Трюм «Серебряной Луны» был полон. Ткани, бочки с вином, ящики с инструментами. И сухари. И вода. В бочках с водой плескалась пресная, чистая на вид вода.

Гаррет хотел было зачерпнуть, но Торн остановил его.

– Не трогай. Все, что здесь, отравлено тем же, что убило команду. Бери только то, что в герметичной таре. Металл, стекло. Остальное оставь.

Когда они возвращались на «Вещий зов» с жалкой добычей – несколькими ножами и канистрой нераспечатанного рома – Финн, сидевший на корме шлюпки, вдруг обернулся к обломку.

– Капитан, – его голос был полон недоумения. – Я… вспомнил. Этот корабль. Я на нем был. Мне кажется… я плыл на нем. Когда-то очень давно.

Все застыли. Даже весла замерли.

– Ты уверен? – тихо спросил Торн.

– Нет. Но этот амулет… солнце… – Финн закрыл глаза, морщась от усилия. – Женщина дала его мне. Перед тем, как посадить на корабль. Она плакала. Она сказала… «Помни свое имя». Но я его забыл. Я все забыл.

На «Вещем зове» их ждала новая проблема. Пока они были на обломке, с неба начал падать пепел. Мелкий, серебристо-серый, беззвучный. Он покрывал палубу, паруса, лица. Он забивался в легкие, вызывая сухой, надрывный кашель.

– Убрать паруса! – скомандовал Торн, сплевывая серую слюну. – Натянуть брезент! Туши все огни, кроме самых необходимых!

Мир сузился до размеров корабля, плывущего в серой, безмолвной мути. Пепел падал и падал, хороня следы их пути, стирая границу между морем и небом, между прошлым и настоящим. А в трюме, среди припасов, принесенных с «Серебряной Луны», лежал амулет в виде солнца. Финн не взял его. Он боялся. Но Торн поднял его и спрятал в свой кафтан. Это была ниточка. Ниточка памяти в мире, который стремительно превращался в забвение.

«Вещий зов» стал похож на призрака, медленно движущегося по кладбищу затонувших кораблей и стертых судеб. А впереди, в серой мгле, уже угадывались темные, зубчатые контуры первого из Дымящихся Островов.

Глава 4. Причал для забывших

Пепел перестал падать к полудню следующего дня. Он лежал на палубе «Вещего зова» пушистым, мертвым одеялом толщиной в палец. Каждый шаг оставлял четкий, зияющий след, который медленно осыпался краями. Мир за бортом прояснился, открыв жутковатую панораму.

Прямо по носу вырастал остров. Не зеленый и не песчаный, а черно-серый, как шлак. Скалы его были острыми, зубчатыми, будто вылепленными из окаменевшего дыма. С вершины центральной горы, низкой и широкой, как спина спящего чудовища, струился белесый дым. Он не поднимался столбом, а стелился по склонам, цепляясь за расщелины, создавая иллюзию, что остров медленно тлеет изнутри. Это и был первый из Дымящихся Островов – Шепчущий Утес.

– Красиво, – мрачно пошутила Айра, протирая запыленное стекло подзорной трубы. – Прямо курорт. Только не хватает пальм и гостеприимных аборигенов с фруктами.

– Запахло, – сказал Гаррет, сморщив нос. – Серой и… жженым сахаром. Или костями. Не пойму.

Торн стоял на баке, изучая береговую линию. Не было ни удобной бухты, ни пологого спуска. Лишь черный галечный пляж, о который с ленивым шипением разбивались серые волны, и несколько темных провалов в скалах – входы в пещеры или расщелины.

– Лоренцо, варианты?

Штурман листал свои заплатанные лоции. – По слухам, на подветренной стороне есть природный мол – остатки старой лавовой трубки. Может служить причалом. Но подход к нему… – Он показал на воду перед островом. Она была темнее, почти черной, и местами вздувалась крупными, медленными пузырями. – Подводные горячие ключи. Может ошпарить забортную команду или вовсе пробить обшивку, если наткнемся на гейзер.

Пока они обсуждали маневр, на палубе назревал бунт. Тихий, но упрямый. Кучка матросов во главе с Бескровным Томом окружила Гаррета.

– Мы не пойдем туда, боцман, – говорил Том, пытаясь казаться твердым, но его глаза бегали. – Это место проклято. Пепел с неба, мертвые корабли с мертвыми экипажами… а теперь и остров, который дышит, как умирающий. Нам не нужны твои «ответы». Нам нужно золото, ром и живые берега!

– Приказ капитана – закон, – рявкнул Гаррет, но в его голосе не было привычной железной уверенности.

– Закон там, где есть сила его поддерживать, – возразил другой, молодой и горячий. – Нас тут два десятка. А его, – он кивнул в сторону Торна, – да вас, старой гвардии, – на всех. Мы устали от призраков!

В этот момент раздался пронзительный, ледяной свист. Это свистел Торн, вложив два пальца в рот. Звук разрезал гул голосов, как нож. Все замолкли и обернулись.

Капитан не кричал. Он спустился с бака и шел к группе недовольных медленно, расслабленно. Пепел хрустел под его сапогами. Он остановился в двух шагах от Тома.

– Ты прав, Том, – тихо сказал Торн. – Закон там, где есть сила. – Он выдержал паузу, давая словам впитаться. – Но ты забыл одну вещь. Сила – не в количестве кулаков. Сила – вот здесь. – Он несильно ткнул пальцем в висок. – И здесь. – Перенес палец на грудь, в область сердца. – Я веду этот корабль не потому, что я самый сильный в драке. А потому, что я вижу дальше вас. Чувствую опасность раньше вас. И сейчас я вижу, что худшая опасность – не там, – он махнул рукой в сторону дымящегося острова, – а здесь, в нашей собственной трусости. Корабль, который мы видели, не просто убивает. Он стирает. Он делает из людей пустые скорлупки, которые забывают даже как есть и пить. Вы хотите этого? Хотите закончить как те скелеты на «Серебряной Луне»? Сидеть с полным трюмом провианта и умирать от голода, потому что забыли, кто вы и зачем вы здесь?

Он обвел взглядом всех матросов, по одному.

– Кто хочет остаться человеком – будет за мной. Кто хочет стать пустой куклой, которую ветер истории сметет в небытие – может попробовать уплыть на шлюпке. В этих водах. С этим пеплом. Выбирайте.

Наступила тишина, нарушаемая лишь шипением воды у борта и далеким гулом вулкана. Бескровный Том опустил глаза, затем кивнул и, бормоча что-то невнятное, побрел к своей вахте. Бунт рассосался, не успев начаться, растворенный холодной логикой страха.

Подходить к молу пришлось на веслах, с лотом в руках, выкрикивающем глубины. Вода вокруг временами становилась обжигающе горячей, и от нее шел густой, серный пар. «Вещий зов» медленно, словно слепой, вполз в узкую, защищенную скалами бухточку. Лавовый мол оказался идеальным причалом – гладкая, темная полоса камня, уходящая в воду. Когда бросили якорь и скинули сходни, наступила неестественная тишина. Не было криков чаек, шелеста листьев, стрекота насекомых. Только шипение пара, далекое урчание земли и шум их собственного дыхания.

Первая на берег ступила Айра. Она нагнулась, подняла горсть черного песка, смешанного с пеплом, потерла между пальцев.

– Почва мертвая. Ни корней, ни червей. Только камень да прах.

– Смотрите! – крикнул Финн, указывая вглубь острова, к подножию скал.

Там, среди серых камней, виднелись прямоугольные темные проемы. Не природные пещеры. Слишком правильной формы.

– Постройки, – определил Лоренцо. – Или то, что от них осталось.

– Гаррет, со мной. Айра, Лоренцо. Остальные – охранять корабль. Никому не сходить без моего приказа. И… пусть продолжают рассказывать друг другу свои истории. Громко.

Группа из пяти человек двинулась по склону. Воздух был густым, теплым и горьким на вкус. Под ногами хрустел шлак. По мере приближения постройки оказались руинами. Низкие, сложенные из того же темного камня стены без крыш. Окна и двери были лишь провалами. Внутри – пепел да обломки грубой керамики.

– Не похоже на дикарей, – заметила Айра. – Похоже на… поселок. Рыбачий, что ли. Или сторожевой.

– Сторожевой от чего? – пробормотал Гаррет.

В самом большом здании, в центре руин, они нашли ответ. На уцелевшей стене была фреска. Точнее, ее остатки, выцарапанные на камне и когда-то, видимо, подкрашенные минеральными красками. Изображение было стилизованным, угловатым. На нем было море, несколько островов, а над ними – корабль. Не обычный. Длинный, с высоко загнутыми носом и кормой, с единственным квадратным парусом. И от этого корабля к островам тянулись тонкие, цепкие линии, как щупальца или лучи. А маленькие фигурки людей на островах падали ниц или застывали в неестественных позах.