Данила Носаев – Ямато-моногатари (страница 36)

Мумэ-но хана

Та-га увэокиси

Танэ ни ка аруран

Поздно или рано,

Но все же расцвели

Сливовые цветы.

Кто же посадил

Семена? [321]

О его назначении в тот день приказано было слагать танка и приносить сайгу [322] , и дочь Сандзё-но миги-но оидоно тут же написала:

Икадэ каку

Тоси кири мо сэну

Танэ могана

Арэюку нива-но

Кагэ-то таномаму

Ах, если бы и мне

[Добыть] эти времени не боящиеся

Семена!

В моем заброшенном саду

Стала бы [слива] моим укрытием [323] —

так было сложено. Ответ был от сайгу. Он забыт.

А просьба эта оказалась не напрасной. Левый министр, когда он был в чине тюнагона [324] , навещал эту даму, семена разрослись, стали ей укрытием [325] . И тогда от сайгу:

Ханадзакари

Хару ва ми ни кому

Тосигири мо

Сэдзу то ифу танэ ва

Оину то ка кику

Пышно цветущую

Весну смотреть прибуду.

Времени неподвластные

Семена, о которых вы говорили,

Уже проросли, слышала я [326] .

121

Кавалер, навещавший дочь человека по имени Санэто [327] , служившего в чине сёни в управе военного округа:

Фуэтакэ-но

Хито ё мо кими-то

Нэну токи ва

Тигуса-но ковэ-ни

Нэ косо накарурэ

Если хоть одно бамбуковое коленце

Этой флейты с тобою ночь

Не проведет,

Голосом на тысячу ладов

Заплачет [328] —

так сказал. А дама:

Тидзи-но нэ ва

Котоба-но фуки ка

Фуэтакэ-но

Котику-но ковэ мо

Кикоэ конаку ни

На тысячу голосов…

Не преувеличили ль вы?

Флейты из бамбука

«Котику» голос совсем

Не доносится [329] .

122

Тосико отправилась в буддийский храм Сига [330] , а там оказался монах по имени Дзоки-но кими [331] . Он жил на горе Хиэ, и ему было дозволено даже наведываться во дворец. И вот в день, когда прибыла Тосико, он тоже пришел в храм Сига, они и встретились. Устроив себе жилье на галерее моста [332] , они обменивались множеством клятв. Но вот Тосико собралась возвращаться [в столицу]. Тогда от Дзоки:

Ахи митэ ва

Вакаруру кото-но

Накарисэба

Кацугацу моно ва

Омовадзарамаси

Если бы после встречи

Расставаний

Не бывало,

Наверное, тогда бы