Данила Носаев – Ямато-моногатари (страница 35)

[Влажны] мои рукава,

Что [лежат] в изголовье.

Слышен голос «ждущих» цикад,

Что беспрестанно плачут! [315] .

118

Канъин-но оикими [316] :

Мукаси ёри

Омофу кокоро ва

Арисоуми-но

Хама-но масаго ва

Кадзу мо сирарэдзу

С давних пор

Любовь [мою],

Как на скалистом берегу

Прибрежные песчинки,

Не исчислить [317] .

119

Той же даме Фудзивара-но Санэки, который потом скончался, будучи в должности наместника страны Митиноку, послал стихотворение. Было это, когда его болезнь, очень тяжелая, немного его отпустила. «Как бы мне с вами увидеться?» – написал он.

Караку ситэ

Осимитомэтару

Иноти мотэ

Афу кото-во саэ

Ямаму то я суру

Едва-едва

Милую

Жизнь удержать я сумел.

Неужели даже встречи со мной

Намерена ты прекратить? [318] —

так сложил, и оикими отвечала:

Моротомо-ни

Идза то ва ивадэ

Сидэ-но яма

Надо ка ва хитори

Коэму то ва сэси

«Вместе

отправимся» не сказав,

Гору смерти

Отчего в одиночку

Ты решил перейти? [319] —

так сложила. И вот ночью, когда он к ней отправился, верно, случилось что-то, что помешало встрече. И он, не увидевшись с ней, вернулся обратно. Затем наутро кавалер из дома ей посылает:

Акацуки ва

Наку юфуцукэ-но

Вабиговэ-ни

Оторану иэ-во дзо

Накитэ кахэриси

На рассвете

Рыдающему голосу

Поющего петуха

Не уступая,

Плакал я, домой вернувшись [320] .

Оикими в ответ:

Акацуки-но

Нэдзамэ-но мими-ни

Кикисикадо

Тори ёри хока-но

Ковэ ва сэдзарики

Поутру, на рассвете,

Проснувшись,

Прислушивалась,

Но, кроме птичьего,

Никакой голос не был слышен.

120

С тех пор как Окиотодо стал министром, прошли годы, а Бива-но отодо, [его старший брат], все никак не получал назначения. И вот наконец его пожаловали чином министра. На великом торжестве по этому случаю министр сорвал ветку сливы, украсил ею головной убор и сложил так:

Осоку току

Цуви-ни сакикэру