Данила Додонов – Культ огня (страница 4)
Антон хотел было дослушать альбом до конца, в поисках других зацепок, но тут в дверь позвонили. Антон надел пушистые тапки и подошёл ко входной двери. Посмотрел в глазок. Там стоял участковый – высокий, плотный мужчина лет сорока пяти, с аккуратно подстриженными усами и взглядом человека, который уже слишком многое повидал в этом доме. Стеклянный какой-то взгляд.
– Кто? – спросил Антон, хотя и так знал.
– Здравствуйте, Антон, я – участковый, Семён Семёныч, помните меня? Мы пару раз встречались, когда соседей по поводу шума вызывали. У моего отца ещё фантазия богатая, помните? Можно на минутку?
Антон приоткрыл дверь, оставив цепочку.
– Да, помню. Что случилось?
Участковый слегка улыбнулся, показав крепкие белые зубы, будто специально натёртые перед визитом зубным порошком «Фея из мультфильма».
– Ничего страшного, просто стандартная проверка. Получил тут сигнал от одного из жильцов – мол, ночью что-то странное было около дома. Необычные звуки. Вы ведь живёте на пятом этаже с окнами во двор?
Антон кивнул, внутренне напрягаясь. Зачем он спросил про этаж? Он что, не знает, на какой этаж поднялся? А окна, что, неясно куда выходят?
– Во двор… Ну, я не знаю. Я обычно музыку слушаю. Я меломан. Или фильмы с тифлокомментариями. Хотя и не глух. Я ещё в наушниках почти всегда, вот, – Антон снял наушники и показал участковому, что те серьёзно испачканы ушной серой. Как бы это должно было доказывать, что он не лжёт, хотя глазки-то бегали, и участковому, наверное, было всё понятно, да виду он не подавал. Тонкости профессии, как-то так.
– Понятно, понятно. А
Антон немного замялся, но быстро взял себя в руки.
– Нет, не припомню. Может, это из бара доносилось? «Красная бездна», напротив дома который? А ещё, бывает, дурные студенты этажом ниже тусовки устраивают. Хотя, если честно, я стараюсь не лезть в их дела. Мне они не мешают, так что…
Участковый кивнул, но взгляд его стал чуть пристальнее. Антон последний раз видел такой взгляд у своего школьного учителя по физкультуре. Ему даже показалось, что участковый и есть тот самый учитель, Пётр… как его там… Пётр Владимиро…
– ВИЧ! Вот что распространяют эти «студенты»… Да, от них шума, конечно… Неуместные дети, как я их называю! Прожигатели жизни. Приходится бороться периодически. Но это, что характерно, ведь был не смех, не музыка. Проживающий сказал, что голос был один, тихий, почти шёпот, но… как будто не на нашем. В смысле, не на русском, не на английском, вряд ли это был какой-то индоевропейский вообще. Слов не разобрать, но интонации какие-то странные. Вы точно ничего не слышали?
Антон покачал головой, машинально поправляя край халата. Он был в пятнышках и едва заметных следах кулинарной борьбы. На правом рукаве до сих пор сохранились две почти выцветшие капли говяжьего бульона, оставшиеся от одного из его экспериментов пять дней назад, когда он готовил австралийский мясной чизкейк. Но воспоминания о том дне были связаны не только с этим странным десертом, но и с самим бульоном – густым, насыщенным, ароматным… этот вкус ни с чем не спутаешь!
В тот день Антон проснулся рано, еще до рассвета. Он тогда почувствовал непреодолимое желание приготовить что-нибудь тёплое, домашнее, согревающее не только желудок, но и мысли. Начал искать интересные рецепты в интернете. Пока листал, идея говяжьего бульона возникла в его голове внезапно – воспоминанием из детства, когда его дорогая мама стояла у плиты, и воздух был пропитан ароматом корня петрушки, лаврового листа и медленно томящегося мяса.
Антон тогда достал эмалированную кастрюлю, подаренную ему на день рождения его тётей, которую он так и не удосужился поблагодарить как следует. Кастрюля была глубокой, с ровными стенками и толстым дном – как ему казалось, идеальной для приготовления бульона. Антон аккуратно помыл её, протёр насухо вафельным полотенцем, чтобы не осталось ни единой капли воды. По горькому опыту ему было известно, что даже малейшая примесь может повлиять на вкус, и придётся всё варево выливать в унитаз. Было бы обидно!
Мясо он выбрал заранее – говяжья лопатка с прожилками жира, немного костей – для навара. Каждый кусок он осмотрел, как хирург перед операцией, удаляя лишний жир ножичком, если тот был слишком толстым, или оставляя его, если видел, что он придаст бульону нужный насыщенный вкус. Он сполоснул мясо холодной водой, потом горячей, потом снова холодной, слегка обсушил самыми обыкновенными салфетками, которые и сейчас продаются в любом универмаге, и положил в кастрюлю.
На очереди была подготовка овощей. Антон любил готовить медленно, с чувством. Он достал из холодильника крупную морковь, которая осталась у него от готовки морковного торта, осторожно соскоблил кожуру, чтобы сохранить максимум полезных веществ из этого чудного, оранжевого, продолговатого, как гагаринская ракета, овоща, и разрезал её на толстые кружки. Лук тоже нашёлся, он был среднего размера – бело-жёлтый, чуть суховатый, но именно такой, как он предпочитал: он слегка обуглил его на сковороде, чтобы придать бульону тёмный, чуть карамельный вкусовой оттенок. Корень петрушки он очищал особенно бережно – каждый миллиметр важен, каждая щепоточка. А иначе выйдет фигня, которую придётся слить куда? Правильно! В одно очень несмешное место!
Чеснок Антон добавил в самом конце – два зубчика, раздавленных плоской стороной ножа. Вообще, у Антона для этого был специальный топорик, но он лежал где-то на самой дальней полке, и ему было впадлу его доставать, поэтому обошёлся самым обычным ножом, ничем не примечательным, разве что надписью «Кавказ» на ручке. Затем пошли специи: лавровый лист, чёрный перец горошком, пара веточек свежего розмарина, который, к счастью, нашёлся в морозильнике. Соль он всегда добавлял в самый последний момент – знал, что она может вытянуть белок слишком рано, сделав бульон мутным и менее сочным. А ему это надо? Потому что, если бульон станет менее сочным, что с ним надо будет сделать? А? Кто даст правильный ответ?
Когда все ингредиенты были в кастрюле, Антон аккуратно залил мясо и овощи холодной водой – ровно столько, чтобы покрыло содержимое на пару пальцев. Антон знал совершенно точно, что вода для бульона должна быть холодной – именно тогда мясо отдаёт все свои соки постепенно, равномерно, а не как попало. Он поставил кастрюлю на средний огонь и стал ждать, пока закипит. Как только появились первые пузыри, он убавил пламя до минимума, снял пенку деревянной ложкой и оставил бульон томиться.
Четыре часа. Целых четыре часа он не отходил далеко от плиты, время от времени заглядывая в кастрюлю, пробуя, поправляя огонь, иногда просто вдыхая этот потрясающий, ни с чем не сравнимый, неповторимый, абсолютно уникальный аромат, который заполнил всю кухню, потом комнату, и казалось, даже проник сквозь стены в соседние квартиры.
Когда бульон был готов, Антон аккуратно процедил его через стерильную марлю, сложенную в несколько слоев, чтобы добиться максимальной прозрачности. Жир собрался на поверхности, и Антон убрал его половником, оставив лишь тонкую золотистую плёнку – для вкуса. Получилось около двух литров янтарного отвара, который блестел на свету и источал аромат, способный разбудить любого неравнодушного к этой прекрасной пище.
Этот бульон использовался и для чизкейка, и для других блюд в те дни, но одна капля случайно упала на халат, оставив свой след в виде маленького пятнышка. Теперь, спустя пять дней, Антон снова вспомнил тот момент – как он стоял у плиты, глядел на бульон и, что самое главное, чувствовал его вкус. Антон подумал: «Надо будет ещё сварить на днях». Потом опомнился. На него всё ещё смотрел участковый.
– Нет. Простите. Могу даже сказать, вчера я лёг рано, часов в десять. Сильно на работе утомился, с учёбы поздно вернулся, и вот как-то всё завертелось и… Так что, скорее всего, проспал всё.
– Угу, – участковый задумчиво почесал щетину на подбородке. – Ладно. Тогда извините, что побеспокоил. Просто был обязан проверить. Всякое ж бывает. Особенно после того, что произошло с квартирой напротив вашей…
Антон нахмурился. Там не жил никто лет пять.
– А что с квартирой напротив?
– Да так, мелочь. Дверь обнаружили открытой, вещи не тронуты. Хозяев нет. Внутри – какой-то запах странный, как будто спёртого воздуха. Возможно, просто забыли закрыть. Но, знаете, лучше перестраховаться. В последнее время… ну, вы же сами видите – вокруг всякое творится. – Участковый сделал такой жест: скосил глаза, подержал так их секунду-две, потом вернул обратно в нормальное положение. Антон только сейчас обратил внимание, что у него штаны вельветовые. Это у них форма такая уставная?
– Да уж, – кивнул Антон, стараясь держать лицо нейтральным. – Спасибо за предупреждение.
– Не за что. Если вдруг услышите что-то подобное – сразу звоните. Вот номер. А ещё заявку можно через госуслуги оставить, там и
Антон взял кривенький листочек бумаги в клеточку, на котором были какие-то цифры и буквы, написанные как будто задом наперёд, коротко поблагодарил участкового и закрыл дверь. Только тогда он глубоко выдохнул и прошлёпал обратно к компьютеру.