Данила Додонов – Культ огня (страница 3)
Антон поморщившись сделал последний глоток остывшего кипятка, поставил кружку на подоконник. Потом он прошёл в комнату, упал на кровать и закрыл глаза. Усталость навалилась внезапно, как будто весь день, вся эта бесконечная череда мыслей, эмоций, воспоминаний и страхов, наконец, решили отпустить его.
Но сон не принёс покоя.
Ему снился длинный, бесконечный коридор, абсолютно тёмный. Он бежал по нему, не понимая, почему бежит, но знал: если остановится, случится что-то нехорошее. Даже ужасное. Шаги эхом отдавались в его ушах, каждый следующий шаг звучал всё громче, и казалось, что что-то огромное и невидимое двигалось за ним, нагоняя. И вдруг – тишина. Полная, абсолютная. И тогда он услышал это – шёпот. Тихий, почти неслышный, но знакомый. Его собственная рука, оторванная от тела, выскользнула из тени и начала ползти за ним, извиваясь, как змея, и шепча на языке, которого он никогда не учил, но который почему-то понимал интуитивно.
Сергей тоже слышал когда-то о теориях заговора, посвящённых отдельным участникам группы (в основном Филе). Но он всегда считал и даже сейчас считает, что все они родились в основном из-за того факта, что он сам по себе человек очень скрытный, мало давал интервью, всегда оставался «на заднем плане». Он не всегда и на барабанах-то играл, первые годы ему приходилось скромно управлять драм-машиной за сценой: особенно популярными в конце 90-х в России были такие модели, как Roland TR-505, Alesis HR-16B, Yamaha RX5 и, конечно же, легендарная Akai MPC60 и её младшая сестра – MPC3000. Для группы их характерное звучание играло на руку, но, как обычно, всё упёрлось в денежный вопрос, и Олегу пришлось всё это железное барахло продать и купить нормальную барабанную установку.
С тех пор так и играют.
Сергей стоял в переходе и курил. Думал о том, есть ли у кукол свой театр людей. Тут заметил спускающегося в переход Антона. В руках у него были всё те же замученные листовки. Тот тоже его заметил и посмотрел на Сергея с презрением. Тут Сергей затушил сигарету и пошёл в сторону Антона.
– Антон, слушай… Я тут подумал… – Сергей почесал затылок. – К чему нам эта бессмысленная вражда? Я – как старый больной Эмпедокл, и ты, Антон, как мой Грао, давай забудем вот это всё?
Антон на него странно посмотрел, как Лев Страчателла на бенгальский подиум. Сергей протянул ему руку, чтобы тот её ему пожал. Постояли так секунд пять, вытаращившись друг на друга.
Антон сделал вот что: не отводя взгляд от Сергея, быстро поставил свою правую ногу за его левой, просунув её под ним же, а затем резко толкнул его в грудь. Тот, не успев ничего сообразить, с грохотом упал на спину, сильно ударившись затылком. Пока тот включался в реальность, Антон уже убежал, причём непонятно куда именно.
Рома Базарович каждый четверг уже на протяжении девяти лет после работы на заводе выпивал в кабаке «Палиндром» свой джентльменский набор: коктейль «Шалаш», две настойки «Поп» и ещё раз «Шалаш», из-за чего к концу вечера от него очень плохо пахло и с ним практически невозможно было разговаривать. Зато он был популярен у девушек: за все девять лет ни одна не повторилась. Говорят, он знал какой-то секрет мужской привлекательности и источал какие-то мощные афродизиаки вместе с потом, но, скорее всего, он просто брал харизмой и вниманием. Допив последний глоточек, Рома швырнул стакан на пол, а железные деньги – в лицо бармену. Еле-еле слез со стула, пока шёл к выходу по винтовой лестнице – упал раза два, а то и все три. Потом его стошнило на официантку, которая, к счастью, была профессионалкой и даже не моргнула – она уже привыкла к тому, что клиенты иногда принимают её за мусорное ведро или импровизированный писсуар. На карачках, негромко матерясь, он дополз до дверного проема, где его уже ждал Антон. Какой-то он был совсем невесёлый.
– Антон? Рад видеть! – Рома еле-еле поднялся и отряхнулся. – А я домой возвращаюсь. Познакомился сегодня с просто замечательной девушкой! Что с тобой? Почему такой недовольный вид? – Рому
– Рома… Мне нужна твоя помощь, – ответил Антон, голос его был низким, но в нём явственно слышалась тревога, будто он только что пережил землетрясение и теперь ожидал цунами. – Похоже, руководству наплевать на мои предупреждения… Я сегодня снова ходил к ректору, и они, собаки, всё-таки собираются приглашать «Однокластер»! Нам нужно объединиться и остановить их. Я не хочу второго «Колумбайна»… тем более в Нижневартовске! Ещё и Сергей меня предал… Сука!
– Сергей? А кто это? – Рому ещё раз стошнило на косяк двери. Его рвота напоминала Ниагарский водопад в желто-зелёных тонах.
– Мой бывший одногруппник. Раньше нормально общались, а теперь… Он оказался из «этих». Сволочь, жалко я его не убил на хрен в том переходе!
Закурили. Антон немножко нервничал, и у него коленка дергалась ещё. Сергей шатался из стороны в сторону, как депрессивный маятник Фуко. За две минуты он успел выронить три папиросы изо рта, не успев поджечь, потом все-таки оперся лбом о стену и прикурил фильтр. Так и стоял. А Антон куда-то в сторону смотрел, недовольный, и курил по-нормальному. Пить сегодня не хотелось, хотелось правды и свежего огурца с грядки.
Катя никогда не любила Антона и всегда считала его придурком и уродом. Ей было невыносимо проводить с ним время, её всё время от него тошнило. Больше часа с ним провести в одном закрытом помещении было невозможно физически, на это повлияло много факторов: во-первых, конечно, Антон был не красавец – чем-то напоминал еврея, и голову практически никогда не мыл, отчего был с головы до пят в пятнышках перхоти, во-вторых – от него дурно пахло одеколоном «Шипр», хотя она его неоднократно просила поменять аромат на что-то более едкое, в-третьих – он был до ужаса тупой, он верил любой чуши, которую скажет «лидер мнений» из интернета, и, что характерно, сразу приступал к каким-то дурацким действиям, что Катю очень раздражало.
Скажем, однажды он где-то услышал, что скоро по всему Нижневартовску отключат электричество, и что единственный способ спастись – это забраться на крышу, привязать ключ к воздушному змею на проволоке и запустить его в небо в грозу, чтобы таким образом добыть электричество. В ту роковую ночь Антона ударило током дважды, а потом ещё и газовый ключ больно упал на голову. Ну и, конечно же, Катя терпеть не могла, когда Антон общался с Ромой. Рома был её сокурсником какое-то время, и она знала наверняка, какой же он негодяй и алкоголик, и что ничего умного за всю жизнь он не сказал и не прочитал, а только бухал целыми днями. Ну что это за круг общения такой? Ясно, что она от него ушла.
Наступило утро, Рома Базарович проснулся в луже собственной блевотины, совершенно голый, на какой-то помойке недалеко от «Подорожавшего Скутера». Антон всю ночь не спал и сидел на скамейке рядышком. Он думал. Ему нужен был какой-то совершенно рабочий план, чтобы остановить террористов, которых он придумал в своей голове.
– Рома, отлично, ты уже проснулся, – обратил внимание на протрезвевшего товарища Антон. – Нам нужно спешить.
– Куда? – Рому опять стошнило, он сделал пару неуверенных шагов назад и упал головой вниз прямиком в мусорный бак. Мимо пробегающие школьники по очереди с небольшого расстояния плюнули в него, а один даже кинул в него свой рюкзак.
– Нам надо пойти вместе в НижГИУ, расследовать обстановку… Может, туда уже завезли оборудование для выступления группы, и его можно испортить, чтобы немножко растянуть… э-э…
Рома уснул в мусорном баке и никак не реагировал. По нему только что пробежала крыса, а тот не отреагировал вообще никак. Антон понял, что диверсию ему придётся устроить самостоятельно.
В интернете Антон нашёл много интересной информации касаемо группы. Например, что некоторые тексты им писал Георгий Бор (группа «Шершни зовут!») и некоторое время они выступали вместе, у них был совместный тур по России и странам СНГ. Так вот, на личной странице Георгия Бора, кроме заметок и обрывочных воспоминаний о былых временах, он обнаружил интереснейший очерк: Георгий описывал, как барабанщик группы «Однокластер Бобик» (имени в публикации он не называл) часто встречался с ним, чтобы получить контакты поставщиков старых советских гитар, в частности его интересовал «Урал», а так как лидер «Шершней» был не последним человеком на постсоветской панк-сцене, тот ему их находил, разумеется, не даром – удавалось выручить какие-то деньги, на которые он с ребятами записал третью пластинку, которую сейчас все знают как «Соло для автомата (1998)».
Диск (и кассета, альбом выпускался на разных носителях) был оформлен для того времени просто отменно, в качестве обложки использовались фотографии известных гипсовых скульптур оружия из Оружейной палаты, над ними пролетал орёл с этикетки пива “Орловский хряк”, а внизу – название альбома, стилизованное под кровавые подтеки, кириллицей и латиницей. На обратной стороне было более десяти рецензий от именитых рокеров Нижневартовска и краткое описание сюжета, который ждал слушателя (“Соло для Автомата” – один из первых концептуальных альбомов “Шершней”).
Естественно, “долгоиграйка” разошлась бешеным тиражом, пиратские аудиокассеты с этим альбомом продавались на любом рынке, и Георгий, предсказав грандиозный успех релиза, решил в одной из песен оставить «благодарность» своему спонсору – по контексту было понятно, что это был Филя из «Однокластера». Антон зацепился за этот факт, нашёл альбом в интернете в довольно хреновом качестве, в каком-то паблике в ВК, посвящённом оцифровкам старых аудиокассет. И действительно, в конце пятого трека, «Свобода», было слышно что-то типа «Спасибо тебе, Олежа». Пазл складывался.