Данил Заломов – Радио до дома (страница 7)

Потому что даже если я когда-нибудь смогу «дотянуться» до их частоты – голосом это будет почти невозможно.

А точки и тире – можно выжать даже из мусора.

Я достал тетрадь и на чистой странице начал писать таблицу.

Смешно: наконец-то школьная тема пригодилась.

Только теперь это было не «для оценки».

Это было «для дома».

Глава 6. Гроза

Гроза пришла вечером.

Я понял это ещё до того, как потемнело.

Птицы замолчали – как будто кто-то выключил звук. Воздух стал плотнее. И даже собаки в деревне лаяли как-то неуверенно.

Марья, выходя на крыльцо, сказала:

– Давит.

Я чуть не улыбнулся: «давит» – это был их прогноз погоды.

А у меня был свой.

Я в сарае вытащил когерер, батарею и катушку, быстро проверил контакты и понял одну неприятную вещь:

Моя «антенна» под потолком – это смешно.

Если я хочу услышать что-то серьёзное, мне нужна высота.

Высота в Сосновке была одна – высокая сосна у края поля, которая торчала над всем, как мачта.

Я взял верёвку, привязал к ней конец тонкой медной жилки, на другой конец верёвки – камень. И пошёл.

Сосна стояла на границе леса. Вокруг – трава, комары и ощущение, что сейчас меня ударит молнией за самоуверенность.

Я бросил камень с верёвкой на ветку раз пять, прежде чем попал. На шестой – попал, но верёвка зацепилась. На седьмой – ветка заскрипела так, что мне показалось: дерево ругается.

– Держись, родная, – прошептал я. – Я не хочу умереть от сосны.

Наконец я поднял медную жилку повыше и натянул её, как мог.

Другой конец – в сарай.

Заземление я сделал простое: закопал кусок железа во влажную землю возле ручья и протянул провод.

Когда я вернулся, уже гремело далеко.

Я сел на пол, прижал самодельный наушник к уху и включил схему.

Сначала – ничего.

Потом мой когерер щёлкнул.

Потом ещё.

И ещё.

И стало ясно: он срабатывает не на гром. Он срабатывает раньше.

Я выглянул из сарая и увидел, как по деревне бегают люди, суетятся: кто-то загоняет кур, кто-то снимает бельё, кто-то ругается так, будто это поможет облакам передумать.

Фёдор выскочил из дома, посмотрел на небо.

– Надо бы сено… – сказал он.

Я вдруг понял: у меня есть шанс стать полезным не как «подозрительный городский», а как человек, который предупреждает.

Я выскочил:

– Фёдор! Гроза будет скоро. Очень скоро.

Он посмотрел на меня с сомнением.

– И без тебя вижу, – буркнул он.

– Нет. Я… – я показал на сарай. – Я слышу. Уже идёт. Минут десять.

Фёдор хотел что-то сказать, но в этот момент где-то далеко громыхнуло так, что спорить стало бессмысленно.

– Ладно, – сказал он. – Давай, пошевелились.

Мы с ним и ещё двое мужиков стаскивали сено под навес, укрывали, привязывали. Всё было на скорости, без лишних слов.

И ровно через десять минут ветер ударил в деревню, как будто кто-то распахнул огромную дверь.

Пыль поднялась стеной.

Сверкнуло.

И ударило.

Я стоял под навесом, мокрый, запыхавшийся, и чувствовал, как у меня внутри одновременно две вещи:

страх

и восторг.

Потому что в сарае, на моей соломе, сейчас работала схема, которая ловила невидимое.

Я побежал обратно, когда дождь чуть ослаб. Залетел в сарай, сел на пол и прижал наушник к уху.

То, что я услышал, было похоже на дождь по жестянке, только внутри головы.

Щелчки. Треск. Срабатывания.

Когерер включался так часто, что «щёлкалка» еле успевала бить по трубочке.

Я схватил карандаш и начал записывать.

Не слова – ритм.

Точка. Тире. Пауза.

Я вообще не был уверен, что это сигнал, а не хаос.

Но мозг – штука странная: он любит искать смысл.

И вот среди хаоса мне попалось то, что было слишком ровным, чтобы быть случайностью.

Длинно.

Потом чуть короче.

Потом снова длинно.