Данил Заломов – Радио до дома (страница 9)
Даже если ради этого придётся идти туда, где задают вопросы, на которые нельзя ответить честно.
Глава 7. Проволока
Утром Тимофей Карпович разбудил меня так, будто я не ночевал в чулане, а лежал в казарме.
– Вставай. Поедем.
Я открыл глаза и первое, что увидел – полоску света в щели между досок. Второе – свою тетрадь с каракулями «1345» и «SOS». Третье – мысль:
Я быстро натянул куртку, сунул в карман телефон (как талисман, только бесполезный), а в другой – карандаш и тетрадь. Всё.
Фёдор запрягал лошадь. Деревня ещё не проснулась полностью, но жизнь уже шла: дым из труб, хлопки дверей, короткие голоса. Марья сунула мне в руку кусок хлеба и сказала:
– Ешь по дороге. Уезд – не близко.
Я кивнул и вдруг поймал себя на том, что хочу сказать «спасибо» как-то нормально. Не «спс», не «ой, да ладно». А по-настоящему.
– Спасибо, – сказал я.
Марья посмотрела на меня так, будто я выронил что-то ценное на землю и она не знает, поднимать ли.
– Иди уже, – буркнула она, но голос был мягче.
Мы ехали долго. Сначала – по знакомой тропе, потом – по дороге пошире. Лес сменился полями. Поля – перелесками. Иногда встречались люди: телега навстречу, всадник, две женщины с корзинами. Все смотрели на меня. В городе на тебя смотрят, если у тебя что-то странное. Здесь на тебя смотрели, потому что ты просто не местный.
Тимофей Карпович молчал большую часть дороги. Иногда спрашивал:
– Гимназия где?
– В городе.
– В каком?
– В большом.
Он хмыкал.
Я отвечал осторожно, потому что каждый лишний факт мог стать тем самым камешком, который сдвинет лавину вопросов.
Уездный город появился не как в кино – «ах, вот он, город!». Он появился постепенно: сначала столбы, потом заборы, потом дома чаще. Потом – мост. Река. Люди. Запахи. И шум.
Шум в городе был другой. Не «всё рядом», как в деревне, а «всё одновременно». Колёса по камням, крики продавцов, лай собак, удары молотка где-то на дворе.
Я смотрел и пытался не зевать ротом:
Почта стояла почти в центре. Здание не огромное, но солидное. С вывеской. С дверью, которую не выбьешь плечом.
Мы вошли.
Внутри пахло чернилами, влажной бумагой и чем-то металлическим. И ещё – дисциплиной. Тут люди не сидели на лавках без дела. Тут что-то происходило.
За стойкой сидел писарь. Он поднял голову, увидел старосту и сразу стал уважительнее.
– Тимофей Карпович. Какими судьбами?
– Дело, – коротко сказал староста. – К телеграфисту.
Писарь молча указал в боковую дверь. Мы прошли.
И я увидел телеграф.
Я видел его в учебниках. На картинках. На фотографиях. Но живьём он был… как живое существо.
Стол. На столе – деревянная коробка с латунными деталями. Рычажок-ключ. Катушки. Проводки. Рядом – батареи в стеклянных банках, провода уходят в стену. На стене – схема, мелом. И в углу – человек.
Телеграфист был не старый, лет тридцати пяти. Лицо умное, немного уставшее. Руки тонкие, но уверенные.
Он поднял глаза и не спросил «кто это», как все. Он сразу спросил по делу:
– Что случилось?
Тимофей Карпович кивнул на меня.
– Вот. Парень. Говорит, понимает в телеграфе. Грозу заранее определил. Сено спасли.
Телеграфист посмотрел на меня с интересом.
– Определил? Чем?
Я сглотнул. Вот оно.
– Приспособлением, – сказал я. – Слушает… электричество в воздухе.
Телеграфист усмехнулся.
– Слушает. Хорошо сказано. Имя?
– Лёша.
– А фамилия?
Я чуть не поперхнулся воздухом.
Тимофей Карпович кашлянул, будто напоминая:
– Фамилия… – протянул я, а мозг в панике перебирал варианты. – …неважно. Я… я потерял документы.
Телеграфист посмотрел на старосту. Староста – на телеграфиста. У них был взрослый разговор глазами, в котором меня уже оценили как объект.
– Ладно, – сказал телеграфист наконец. – Я Сергей Петрович. Садись, Лёша. Покажи, что понимаешь.
Я сел на край стула, будто он мог меня укусить.
Сергей Петрович наклонился к аппарату, щёлкнул ключом. Раздалось сухое «тик-тик». И из другого устройства – ответное «тик».
– Слышишь? Это городская линия. Сейчас – приём. – Он посмотрел на меня. – Что это?
– Морзе, – сказал я быстро.
Он поднял бровь.
– И читаешь?
Вот тут я понял, насколько я «читал» Морзе: на бумаге – да, в голове – да. А на слух – только «SOS» и «спасибо».
Я решился на честную часть правды.
– Учился. Но… на слух ещё плохо.
Сергей Петрович кивнул, будто это было нормальным.
– Хорошо. Честно. Тогда начнём с простого.
Он снял крышку с одного блока, показал внутренности.
– Вот катушка. Вот контакт. Вот ключ. Вот батарея. – Он кивнул на банки. – Понимаешь, как идёт ток?
– Да, – сказал я и тут же добавил: – Только… у вас батареи мокрые.