Данил Вектор – Запределье. Чертог. (страница 11)

Я взял с подлокотника почти полную бутылку воды и сделал большой глоток.

— Ну что ж, — сказал я сам себе. — Приехали.

Глава 7

Ворота Берга росли по мере нашего приближения, теряя расплывчатость дальнего плана и обретая грубую, внушительную конкретность. Это не была красивая крепость из фэнтезийных романов. Это было суровое, утилитарное укрепление, выросшее из необходимости выживать. Высокий частокол из заостренных бревен, почерневших от времени и непогоды, опирался на мощную земляную насыпь. По верху шёл боевой ход, над которым возвышались несколько смотровых башен, больше похожих на гигантские скворечники. На самой высокой, центральной башне, развевался тот самый тёмно-зелёный стяг – знак княжеской власти.

У самых ворот движение было оживлённее. Телеги, запряжённые лохматыми, низкорослыми лошадками, сани с поклажей, пешие люди в мехах и тулупах – всё это медленно просачивалось внутрь под неспешным, но бдительным взглядом стражи. Наши современные очертания «Скитальца» с прицепленным «козликом» на общем фоне смотрелись как космический корабль, случайно заехавший на средневековую ярмарку. На нас оборачивались все.

Стража у ворот была не многочисленной, но выглядела серьёзно. Четверо. Двое с алебардами стояли по бокам от створок, ещё двое, вооруженные тем, что с первого взгляда можно было принять за обычные автоматы Калашникова (но при ближайшем рассмотрении – сильно изменённые, с деревянными прикладами странной формы и какими-то насечками на ствольной коробке), нам преградили путь. Старшим был мужчина лет пятидесяти, с аккуратной седой бородкой и холодными, привыкшими оценивать глазами. Он не поднял оружие, но его осанка говорила: «Дальше – только с моего разрешения».

Василий, не дожидаясь, пока я остановлюсь, открыл дверь и спрыгнул на землю. — Степан Михайлович! В добром здравии!

Старший, Степан Михайлович, кивнул, но взгляд его не отрывался от «Скитальца» и от меня, сидевшего за рулём. — Василий Петрович. С возвращением. Живой, целый. Слухи, как водится, врали. — Да шли они лесом, эти слухи, — отмахнулся Василий. — Привёз новенького. С пограничья. Кирилл Викторович.

Взгляд Степана Михайловича стал ещё пристальнее. Он сделал шаг вперёд, косясь на колёса. — Хороша чертовка иностранная. Аномалию видели. Сильный электрический разряд на северо-востоке. Это ваших рук дело?

Голос был без обвинений, но и без приветливости. Чисто констатация факта. — Моё, — ответил я через открытое окно. — Гроза была странная. — Понимаю, — сказал страж, и по тому, как он сказал, было ясно, что он действительно понимает, о чём речь. Он обошёл машину, оценивающе постучал по покрышке, заглянул в окно. — Въезд на механизированном транспорте внутрь стен без личного разрешения князя запрещён. Ставьте свою буханку там, у конюшен. под навес, он с охраной. Да и «козлика» пристроим.

Василий повернулся ко мне. — Правила. Лучше перебдеть.

Спорить не имело смысла. Я сдал назад, объехал ворота по утоптанной грунтовке и припарковал «Скитальца» под длинным крытым навесом рядом с большими деревянными конюшнями. Рядом стояли телеги, сани и один старый, видавший виды грузовик ГАЗ-51 без колёс, превращённый в своеобразный сарай для инструментов. Рядом, греясь у маленькой бочки-печки, сидел стражник в тулупе, с тем же гибридом винтовки и автомата. Он кивнул нам, но подниматься не стал.

— Всё, теперь пешком, как все смертные, — сказал Василий, когда двигатель замолчал, и наступила оглушительная, по контрасту, тишина. — Чем быстрее доложишь князю, тем быстрее получишь разрешение и статус.

Мы прошли через ворота пешком. И город обрушился на меня в полную силу.

Это не был город в привычном понимании. Это был гигантский, хаотично растущий укреплённый лагерь, постепенно обраставший бытом. Узкие, кривые улочки, мощеные не булыжником, а утрамбованной землёй и деревянными щитами в самых топких местах. Запахи — те же, что снаружи, но в разы концентрированнее: дым, навоз, человеческий пот, стружка, хвоя, варёная каша и где-то далеко — сладковатый душок вытапливаемого жира. Дома были в основном одноэтажные, рубленые, с крутыми крышами, покрытыми тёсом и дёрном. Окна — маленькие.

Люди. Их было много. Они несли дрова, толкали гружёные тачки, чинили плетень, просто стояли и о чём-то говорили. Одежда — причудливая смесь: меха, домотканое сукно, грубые штаны, валенки, а у некоторых — явно фабричные куртки советского или более позднего образца, потёртые, заплатанные, но узнаваемые. Взгляды, скользившие по мне, были разными: у стариков — настороженными и оценивающими, у молодых — живыми, любопытными. Василия многие узнавали, здоровались короткими кивками.

Мы поднимались вверх, к каменной цитадели, венчавшей центр поселения. Это уже было другое качество: массивные бревенчатые стены на каменном основании, настоящие, пусть и небольшие, крепостные башни. Над главным входом висел чугунный щит с тем же мамонтом. Стража здесь была иной: люди в добротной, хотя и разнородной полевой форме и пластинчатых жилетах, с современными, но тоже видоизменёнными автоматами. Их лица были бесстрастны.

Один из них, молодой парень с жёстким взглядом, шагнул вперёд. — Василий Петрович. Князь ждёт в малом зале. Гостя просят пройти сразу.

Нас провели внутрь. После уличного холода и запахов в коридорах цитадели было сухо, тепло и пахло деревом, воском и старыми книгами. Полы — грубо отёсанные каменные плиты. Стены — обшитые тёмным деревом. Двери по бокам были закрыты, но из-за некоторых доносились голоса.

Малый зал оказался просторным, но аскетичным. Длинный дубовый стол, за ним — семь человек. И все они смотрели на нас, когда мы вошли.

Во главе стола сидел князь Андрей Берг.

Вот он, человек-легенда. На вид — лет шестьдесят, но в этой реальности это могло означать что угодно. Высокий, сухощавый, с прямой, военной выправкой. Лицо — изрезанное морщинами, как карта трудных дорог. Седые волосы коротко подстрижены. Но глаза глаза были ясными, острыми, светло голубого цвета. В них читался не возраст, а опыт, тяжесть принятых решений и неусыпный, холодный ум. На нём был простой, но качественный тёмно-зелёный китель без знаков различия, поверх — накинута меховая безрукавка. Перед ним лежала развёрнутая карта, испещрённая пометками, несколько листов бумаги и армейская алюминиевая фляжка.

Он не встал, лишь поднял взгляд от карты.

Василий выпрямился, отдал что-то вроде чести — не совсем воинскую, но явный жест подчинённого. — Господин князь. Вернулся. И привёл новенького, владельца дома на северном рубеже. Кирилла Викторовича.

Князь кивнул, его взгляд перешёл на меня. Он изучал меня несколько секунд, не скрывая этого изучения. В зале было тихо. — Докладывайте кратко, Василий. Что на Северном хребте?

Голос у князя был негромкий, немного хрипловатый, но отчётливый. В нём не было ни гостеприимства, ни угрозы. Была требовательность.

Василий сделал шаг вперёд. — Два разлома, господин князь. Один старый, частично обрушившийся. Второй образовался позавчера. Лёд треснул на протяжении примерно полуверсты. Из трещины идёт чёрный, едкий пар, температура аномально высокая для этих мест. Сопровождается низкочастотным гулом, без чёткого ритма. По всем признакам — похоже на предвестники прошлогоднего прорыва урочища Айла.

По лицам сидящих за столом пробежала тень. Князь медленно кивнул, как будто подтвердил свои худшие ожидания. — Спасибо, Василий. Отдохни. Тебе слово позже.

Затем он снова посмотрел на меня. — А вы, Кирилл Викторович, представьтесь по подробнее. И объясните, что привело вас в Запределье. Говорите прямо. Церемонии здесь не в чести.

Я сделал шаг вперёд, чувствуя себя на экзамене, от которого зависит всё. — Кирилл. Из Москвы. Был перенесён вместе с жилым домом, участком земли и транспортным средством из Сибири. Из нашего мира, 2025 год. Причина переноса, как я понимаю, — аномальная гроза. Более глубоких причин не знаю.

— Ваши навыки? Ресурсы? — вопрос следовал сразу, без пауз. — Инженерные и строительные. Опыт управления бизнесом предприятием, — поправился я. — Ресурсы: полностью автономные системы жизнеобеспечения дома. Электричество от солнечной энергии, водоподготовка, отопление, связь. Знания в области электроники, механики. Транспортное средство, также подготовлено для длительной автономии и движения по бездорожью.

— Что вы можете предложить Княжеству? И какие условия ставите? — Его тон не изменился. Это был деловой разговор, торг.

Я уже продумал этот ответ. — Как я понимаю мой дом оказался на стратегически важном участке. Предлагаю как минимум организовать опорный пункт запитанный от моих мощностей. Могу предоставить доступ к схемам и принципам работы моих систем. Помощь в наладке и ремонте сложной техники. Консультации. В обмен прошу гарантий безопасности для моего имущества и личности. И возможность жить на своей земле, не становясь подданным без моего согласия. Я готов к сотрудничеству.

В зале послышался лёгкий шорох. Какая-то женщина лет сорока, в потёртой кожаной куртке, тихо произнесла: — С домом целым домом

Князь поднял руку, и шорох стих. — Прямо и без излишней патетики. Это хорошо. — Он откинулся на спинку простого деревянного кресла. — Ваши системы энергоснабжения Значит можно на их основе обеспечить светом и теплом, скажем, отдалённый пост или мастерскую?