Данил Вектор – Запределье. Чертог. (страница 10)

Я тронулся с места, медленно выводя машину на колею. «Козлик» послушно потянулся следом за нами.

— Автодом строится для комфортного проживания на стоянке. Полноценная кухня, душ, туалет, большая кровать, шкафы, телевизор. Всё это увеличивает вес от трёх с половиной и выше, требует сложных систем водоснабжения, канализации, газа. Кузов высокий, окна большие, подвеска мягкая. Задача — создать иллюзию дома.

— А этот? Василий постучал костяшкой пальца по торпеде.

— Мой — экспедиционная база. Всё лишнее убрано. Открытое пространство от кабины до задней двери. Спальное место трансформируемое, кухня минимальная, душ портативный. Если всё сложить, можно даже как грузовик использовать. Зато увеличенные баки, лебёдки, защита снизу, солнечные панели, дополнительные аккумуляторы, розетки 220в., автономный отопитель, система фильтрации воды, полный комплект инструмента и запчастей. Вес не больше современного внедорожника, проходимость выше, расход ниже. Надёжность максимальная: всё дублировано. Здесь комфорта меньше, а функциональность больше.

Василий провёл ладонью по обшивке, постучал по полке.

Мы ехали молча несколько минут. Дорога — грунтовка с колеями — требовала внимания. Пейзаж за окном был монотонным и немного угнетающим: бескрайняя, слегка холмистая равнина, покрытая бурой, пожухлой травой и редкими чахлыми ёлками. Небо — слишком высокое и бледное.

— Слушай, Василий, — нарушил я наконец тишину. — Ты начал про этот мир может продолжишь? Объясни, но только без эпичных легенд. Как есть. А то до тебя меня пытались осведомить. Но если честно я вообще ничего не понял. Как будто на другом языке разговаривают.

Василий вздохнул, потёр переносицу.

— Ладно. Только без легенд не выйдет, тут всё вокруг — одна большая легенда. Но попробую на пальцах.

Он указал вперёд на горизонт.

— Вот есть мир. Наш, старый. И есть этот. Умники-попаданцы, те, что ещё не свихнулись от изысканий, считают, что миры эти слоёные. Лежат друг на друге, как страницы в мокрой книге. Иногда они проступают. Чёрная Скала на Северном полюсе — это дырка. Место, где страницы слиплись и порвались. И через эту дырку что-то сочится. Иногда — просто энергия, странные явления. Иногда — люди, звери, техника. Это и есть Зов.

— Почему?

— Хрен его знает, — честно развёл руками Василий. — Есть гипотеза, что Скала не просто дыра. Она сканирует. Ищет что-то. Что именно — загадка. Но чаще всего она хватает одиноких. Уставших. Отчаявшихся. Или, наоборот, тех, кто в момент сильного стресса или ярости крикнул в душе: «Да пропади всё пропадом!». Ты вот какой был перед грозой?

Я вспомнил тоску, пустоту, ощущение клетки.

— Тихий. Пустой. Просто хотел, чтобы всё это закончилось.

— Ну вот. Тихий запрос на прекращение. Скала его услышала. Но ты — случай особый. Меня покоробило.

— Заявка от кого? И кому? Если честно один хрен не понял.

— Вот это — вопрос на миллион, — усмехнулся Василий. — Люди всю свою новую жизнь его изучает. Кто-то говорит — это машина, сломанный механизм. Кто-то — что это живое существо, древнее и непонятное. Кто-то — что это бог, который болен. Но факт в том, что мы все здесь, а не там. Мне кажется, что все, кто что-то понимает просто делают умный вид.

Василий показал рукой направление, и мы свернули на более наезженную дорогу. Вдали показались силуэты невысоких гор, сизых и зубчатых.

— Ладно, про Скалу — потом. А кто здесь вообще живёт? Кроме нас, «зовных»? Что за местные?

— Живут разные и по-разному, — начал Василий, и я почувствовал, что сейчас последует долгий рассказ. Но он неожиданно спросил: — Ты «Властелина колец» читал?

— Фильм смотрел.

— Близко, но не то. Не эльфы, не гномы, не орки. Но аналогии для твоего понимания сойдут. Коренные народы.

Он загибал пальцы.

— Первые — Чудь белоглазая. Лесной народ. Высокие, стройные, живут по семьсот - девятьсот лет. Кожа как бы серая, глаза светятся в темноте. Живут в лесах, в домах-деревьях, которые сами выращивают. Мастера по иллюзиям и договорам с духами. Если увидишь в лесу огонёк, а рядом никого — это они. К людям относятся с холодным любопытством, как к шумным опасным зверькам. С людьми у них договор: мы их леса не жжём, они нам не строят козни.

— Эльфы, — заключил я.

— Похоже. Но без пафоса и длинных волос. Больше похожи на мрачных лесных отшельников.

— Вторые — Чудь Подгорная. Те — в горах. Коренастые, кожа как камень, глаза — как угли. Живут в пещерах, солнце не любят. Великие кузнецы и камнетёсы. Добывают «Спящий камень» — он у них и светит, и энергию держит. Хитрые, жадные, обидчивые. Но если договориться — лучше доспехов и оружия не найти. Торгуют с нами.

— Гномы.

— В самую точку. Только бороды не такие роскошные.

— Третьи — Менквы. Их ещё Племенем Сильных зовут. Рослые, широкие, шрамы по всему телу вместо татуировок. Кочуют в степях на шерстистых носорогах — буграх. Живут по закону силы: кто сильнее, тот и прав. Шаманы у них кровожадные, магия — чтобы тело усиливать да врагов пугать. Для наших окраин — постоянная головная боль. Некоторые кланы с князем договорились о перемирии, но оно хрупкое.

— Орки.

— Самые что ни на есть. Только не зеленокожие, а с лицами, как потрескавшаяся земля да и страшные они не то что орки.

Я долго молчал, переваривая.

— А люди? Наши, я имею в виду.

— А люди делятся на две ветви. Исконные — потомки древних попаданцев, ещё праславянских времён. Живут деревнями, пашут, охотятся. Культура — смесь нашего старого, дремучего, и местных верований. Говорят, на диковинной смеси. Нас, новых попаданцев, они считают «небесными», немного безумными, но полезными. Мы, зовные — это все, кого Скала прихватизировала в последние века. От князя Андрея (1921 года) до тебя. Мы — диковинка, угроза и надежда в одном флаконе. Нас ценят за знания. И побаиваются за непредсказуемость.

— За какую ещё непредсказуемость? — насторожился я.

Василий посмотрел на меня искоса.

— Ну как тебе сказать. У зовных, у тех, кто задержится здесь подольше, проявляются способности. Не у всех. Но у многих.

Я почувствовал, как по спине пробежали мурашки.

— Типа магия?

— Не та, что у коренных. У тех магия — от мира. От договоров с духами, от рун, от песен. Медленная, ритуальная. А у нас — он замялся, подбирая слова. — Она от нас самих. Изнутри. Как будто Скала, выдёргивая нас, что-то в душе шевелит. И оно просыпается. И это не та магия как принято считать. Нельзя в академии научиться огнем швыряться и порталы открывать. Больше, наверное, слово дар подойдет.

Я посмотрел на него.

— У тебя есть?

Василий усмехнулся.

— Слабое. Чутьё на дорогу. Чувствую, где проехать можно, где нет. Не ошибаюсь. Но это ерунда. По сути, оно у всех есть просто можно даже не заметить. Есть люди, у которых посильнее. Один мой знакомый, бывший сварщик, может металл нагревать взглядом. Другой, парень из десантуры, — в разы ускоряться на несколько секунд. Врач одна — руки у неё лечебные, раны заживляет. Но у всех одно: сила эта — личная. Она от характера, от профессии, от той травмы, с которой человек сюда попал. И она опасная. Может вырваться, если не контролировать.

Мы проехали мимо одинокого полуразрушенного сруба. На его крыше сидела ворона, проводившая нас равнодушным взглядом.

— А что со мной будет? — спросил я тихо.

— Не знаю, — так же тихо ответил Василий. — Но, если начнётся — не пугайся. Иди сразу к князю. Ну не прям к нему. У него люди есть, которые помогут понять и обуздать. Главное — не скрывай. Неконтролируемая сила здесь — хуже вражеского отряда.

Он помолчал, потом добавил уже обычным тоном:

— Так вот. Берг-княжество — это наша попытка выжить всем этим зоопарком. Князь Андрей, наш основатель, попал с отрядом белогвардейцев и обозом. Сумел не сдохнуть, договориться с частью местных и построить это. Берг-град — столица. Каменный кремль, деревянные стены, внутри — всё, от изб до мастерских с генераторами. Управление — военная демократия. Князь наверху, но есть совет из старейшин, военных и наших, разных специалистов. Держимся. Иногда даже живём, а не просто выживаем.

— И что, никто не пытался обратно? Через Скалу?

Василий горько рассмеялся.

— Пытались. Экспедиции снаряжали. Никто не вернулся. Или возвращались не теми. Скала — она в одну сторону работает. Как клапан. Поэтому и живём здесь. Строим потихоньку.

Я смотрел на дорогу, но почти не видел её. В голове гудело от информации. Слои реальности. Дырявая Скала. Эльфы-гномы-орки. Внутренняя магия. Княжество-убежище.

— И что мне теперь делать? — спросил я почти машинально.

— Жить, — просто сказал Василий. — Сначала — договориться с князем. Показать, что ты не идиот и не маньяк. Потом — обустраивать свой чертог. Дружить с людьми. Учиться. А там видно будет. Главное — запомни правило Запределья.

— Какое?

— Никогда не думай, что ты всё понял. Мир всегда найдёт способ тебя удивить. Обычно — самым неприятным образом.

Впереди, в разрыве между холмами, показались дымы. Много дымов. И тёмный частокол стен.

— Берг-град, — объявил Василий, и в его голосе прозвучала нота гордости и усталости. — Дом, милый дом.

Машина медленно катилась к воротам, над которыми на высоком шесте развевался тёмно-зелёный стяг с вышитым мамонтом. Я вдруг поймал себя на мысли, что мне страшно, но это уже не животный, парализующий страх неизвестности. Это было другое. Тяжёлое, холодное чувство ответственности. Осознание, что назад дороги нет. И что теперь всё по-настоящему.