Данил Вектор – Сибирский мост. Первый звонок (страница 8)

Колонна остановилась в назначенном районе сосредоточения — глухом, заснеженном лесу в двадцати километрах от объекта. Даже не отдав приказа, Пак знал, что происходит. Солдаты 1-й мотострелковой бригады уже покидали машины. Первое отделение — устройство круговой обороны. Второе — маскировка техники сетями с терморассеивающим покрытием. Третье — установка переносных радаров и датчиков движения. Всё без лишних слов. Каждый знал свою работу. Они делали это тысячи раз на учениях. Разница была лишь в температуре и в том, что противник на этот раз мог быть настоящим.

Пак вышел наружу. Мороз ударил в лицо, но его дыхание оставалось ровным. Он прошелся по периметру. Солдат, устанавливавший датчик, увидел его, замер, отдал честь. Пак молча кивнул, Перевесь датчик на десять сантиметров выше. — Не скомандовал, а просто посоветовал Пак. Солдат тут же исправил положение.

Они были не «фанатиками». Они были инструментом. Идеально заточенным, преданным своему предназначению. Их сила была не в индивидуальной ярости, а в абсолютной, коллективной дисциплине. Как у муравьёв в гигантском муравейнике. Один муравей — ничто. Миллион муравьёв — сила, способная раздеть до скелета любое животное.

Через час развёртывание было завершено. Пункт управления корпусом — несколько быстро смонтированных модулей, утеплённых и заглубленных в снег — был готов. На экранах замигали данные с датчиков, поступили первые донесения от разведдозоров.

Именно тогда «Буран-1» вышел на связь снова, и в его голосе Пак впервые уловил лёгкий, едва уловимый оттенок чего-то, что не было сухой информацией. Было похоже на уважительное недоумение.

— Полковник Пак, у нас ситуация. Группа противника, предположительно диверсионная, проникла в квадрат «Дельта». Наши силы «Вепрь» ведут бой. Но нужна ваша помощь. Для создания непреодолимого периметра. Чтобы они не прорвались к объекту и не ушли обратно. — Понял. Координаты и параметры противника. — Передаю. Группа до пятнадцати человек. Высокотехнологичное снаряжение. Очень мобильны. Пак изучил карту. Квадрат «Дельта» — холмистая, залесённая местность. Русские уже обозначили свои силы. Их было недостаточно для создания плотного кольца. Они могли быть молотом, но им не хватало наковальни, чтобы прижать противника.

— «Буран-1», — сказал Пак. — Перебрасываю 3-й батальон 112-го полка. Они займут позиции по дуге, координаты передаю. Это создаст непроходимый барьер. Ваши силы могут вытеснять противника на эти позиции. — Согласовано. Ваши люди на марше? — Они уже на позициях, — ответил Пак, глядя на экран, где зелёные треугольники 3-го батальона уже начинали смещаться, ещё до получения формального приказа, предвосхищая его. — Ожидайте готовности через семь минут.

Следующие двадцать минут Пак наблюдал за тактической картой, как за игрой в го. Синие квадраты русских начали оказывать давление на красные точки противника. Красные точки попытались отступить, но наткнулись на внезапно появившуюся сплошную стену из зелёных треугольников. Попытка прорыва — и красные точки начинали гаснуть одна за другой. Не быстро. Методично. Зелёные треугольники не преследовали. Они просто стояли. И стреляли. Эффективно, экономно, хладнокровно.

«Буран-1» снова вышел в эфир. Теперь в его голосе звучала твёрдая удовлетворенность. — Полковник, противник нейтрализован. Часть уничтожена, часть сдалась. Ваши люди действовали безупречно. Благодарю. — Мы выполнили долг, — сухо ответил Пак. — Статус потерь? — С вашей стороны — ноль. Передаю координаты для сбора пленных и раненых. Ваши медики могут подойти. — Наши медики уже идут, — сказал Пак, хотя приказа он ещё не отдавал, это было прописано уставом. Старший врач батальона, увидев характер боя на общей схеме, уже направил санитарные группы.

Пак решил лично посмотреть на результат. Он сел в лёгкий снегоход и через несколько минут был на краю леса, где происходила зачистка. Его солдаты, в тёмном зимнем камуфляже, уже контролировали район. Раненых противников — в странных, чёрных похожих на кожу костюмах — переносили в укрытие. Убитых складывали в ряд, накрывая брезентом. Всё чинно, спокойно, без ненависти и без злорадства. Как работа санитаров в эпидемическом районе.

Один из пленных, мужчина с сединой в коротко стриженных волосах и лицом, искажённым смесью боли и ярости, увидел Пака в его отличной по крою форме с нашивками КНА. В его глазах вспыхнуло непонимание, а потом — леденящее прозрение. — Корейцы — прохрипел он по-английски. Пак остановился, посмотрел на него. Не как на врага. Как на интересный тактический феномен. — Да, — ответил он на том же языке. — Мы здесь. И вы здесь. Нас пригласили. А вас? — Но это же Сибирь! Какое вам дело?! Пак наклонил голову, рассматривая пленного, будто редкий экземпляр насекомого. — Союзник подвергся агрессии. Мы ответили. Всё согласно протоколу. Ваши действия были нерациональны.

Пленный закашлялся, плюнул кровью в снег. — Эмоции — плохой союзник в военном деле, — констатировал Пак. — Ваша ошибка была в том, что вы полагались на технологию больше, чем на разведку и логистику. Технологию можно нейтрализовать. Глупость — нет. Он кивнул санитару, чтобы тот продолжил работу, и отошёл. Его внимание привлекла не сцена пленения, а то, что происходило чуть в стороне. Его офицер обменивался данными с русским капитаном. Они стояли над планшетом, русский что-то показывал, его офицер кивал, вносил пометки в свой. Никакого языкового барьера. Только профессиональное взаимодействие.

Это и была суть ВОП. Не братство. Не дружба. Взаимодополняемость. Русские были стратегическим мозгом и стальным кулаком. Китай — скрытыми артериями снабжения и щитом. А Корейская Народная Армия они были плотью и кровью. Той самой массой, дисциплиной и неумолимой волей, которые превращали блестящий план в неопровержимый факт на земле.

Вечером, когда первые звёзды появились в прорехе между облаков, Пак получил новый приказ от «Буран-1». Объект «Подарок» начал проявлять активность. Российские учёные на месте просят усилить охрану и подготовить коридор для эвакуации данных, если что-то пойдёт не так.

Пак отдал необходимые распоряжения. Одна рота была поднята по тревоге и начала выдвижение к самому объекту для усиления внутреннего периметра. Всё шло по плану.

Перед тем как погрузиться в изучение отчётов, он на несколько секунд вышел из модуля. Морозная ночь была невероятно тихой. Где-то там, в двадцати километрах, лежала тайна, способная перевернуть мир. А здесь, вокруг него, в промёрзшей земле сибирской тайги, стояли тысячи таких же, как он, людей. Молчаливых, терпеливых, готовых. Не ради славы. Не ради денег. Ради исполнения долга. Ради того, чтобы их цивилизация, их союз имел право на эту тайну. И на будущее, которое могло из неё прорасти.

Полковник Пак Чоль сделал глубокий вдох. Воздух обжёг лёгкие. Он повернулся и вошёл в тёплый, освещённый огнями приборов модуль. Работа продолжалась.

В его полевом журнале появилась новая запись: «День 1 на территории союзника. Контакт с противником установлен. Противник нейтрализован. Взаимодействие с союзными силами — на уровне 98%. Потери: нулевые. Объект Подарок остаётся пассивным. Рекомендую усилить метеонаблюдение — ожидается усиление ветра, что может повлиять на работу датчиков периметра».

Глава 7. Вепрь

Запись бортового журнала БМП-4М «Варяг», группа «Вепрь-3». 06:12, день 7 после падения «Подарка».

Голос рядового Артёма Климова, 26 лет, оператор-наводчик:

(Звук тяжёлого дыхания, скрежет гусениц по мёрзлой земле, приглушённый рокот двигателя)

«И вот он, сука, седьмой день. Седьмой день после того, как эта чёрная хрень упала в тайгу и всё пошло под откос. Спали урывками, в машине, по часу. Ноги не чуешь уже, они как две чурки, примёрзшие к педалям. Кофе из термоса пахнет солярой. Сержант Маховиков, позывной Дед — говорит: «Держись, Артём, скоро смена». А «скоро» было ещё вчера.

Объект, мы его так и не увидели. Нас бросили на внешний периметр, на зачистку. Говорят, основные силы «Одиссея», что прорвались в первые сутки, уже разбиты или отрезаны. Но шавки остались. Отбившиеся, потерявшие связь, загнанные в угол. Самые опасные. Они уже не по контракту воюют. За жизнь. Им бы сдаться, но походу боятся.

В наушниках скрипит связь, голос Деда: «Вепрь-3, «Вепрь-1». На вашем участке, квадрат «Ольха», сработали датчики движения. Идите, посмотрите. Осторожно, без вука.

Мы — это я, Дед Маховиков за рычагами, и Женька, наш стрелок, на турели. Молодой, ему двадцать. Из Вологды. Мечтает стать пилотом. Говорит, после этой херни точно возьмут в лётное.

Выдвигаемся. Утро. Мороз такой, что дым от выхлопа стелется по земле, не поднимаясь. Лес — стена из серых стволов и белого снега. Датчики на броне пищат тихо, сканируя тепловые сигнатуры. На экране — пустота. Но Дед недоверчиво хмыкает.

И тут Женька орёт в общий канал: «Пехота! Слева, за бугорком! Трое! Бегут!»

Дед бросает «Варяга» вперёд. Разворачиваю башню, ловлю их в прицел. Не в своих костюмах, как первые. В наших же маскхалатах. В грязных, с тёмными пятнами. Снятых с наших же павших бойцов в первые дни. Бегут короткими перебежками, от дерева к дереву.

— «Вепрь-1», огонь! — кричит Дед. Я жму гашетку. Автоматическая пушка 30 мм отряхивает снег с деревьев, крошит стволы. Один падает. Двое исчезают.