Данил Вектор – Сибирский мост. Первый звонок (страница 6)
Доктор Артур Морган, лицо без лица. Номинально — глава совета директоров транснационального концерна «Гефест-Индастриз». Реально — один из серых кардиналов, чьи активы пронизывали ВПК, энергетику и медиа КСН. Он молча перебирал чётки из чёрного нефрита, его лицо было маской вежливого внимания.
Напротив них, у голографического проектора, стоял генерал Томас Алдрич. Он только что закончил презентацию. Карты, схемы, оценки сил. Сухой, профессиональный доклад, который заканчивался цифрой: «Вероятность успеха операции «Гиперборея» при условии внезапности и невмешательства третьих сил — 38,7%».
— Тридцать восемь целых и семь, — голос Локка прозвучал тихо, почти задумчиво. Он отпил виски, поставил бокал с тихим стуком. — Генерал, если отбросить протокол ваш личный, солдатский прогноз. Что на самом деле означают эти цифры?
Алдрич замер. Он привык к вопросам политиков, но не к такой прямоте. — Это означает, сэр, что мы бросаем кости. Если русские не успеют перебросить тяжёлые системы, если их киберзащита даст сбой, если их союзники не среагируют в первые шесть часов то у нас есть шанс. Один удар, захват плацдарма, эвакуация. Как операция «Коготь орла» в 2011-м, только масштабнее.
— «Если», «если», «если», — Локк покачал головой. — А теперь давайте рассмотрим стопроцентные последствия. Допустим, чудо. Мы выигрываем. Артефакт у нас. Что дальше, Артур?
Морган поднял глаза. В них не было ни энтузиазма, ни страха. Только холодный анализ. — Дальше — технологическая революция. Не наша! Русские учёные уже сутки работают с объектом. У них связь, они в среде при эвакуации они поссорятся открутить от него все что откручивается. Наши специалисты, даже заполучив ядро, будут разбираться с нуля. В лучшем случае — годы обратного инжиниринга. Тем временем Китай, как мы видим, уже инициировал технические сбои в поставках редкоземов и компонентов для наших квантовых систем. Наша цепочка создания технологий надрезана. Мы будем вечно догонять.
— Это ещё оптимистичный сценарий, — вмешалась Кроу. Её голос звучал резко, сдавленно. — Пессимистичный — они объявят нас агрессорами, разорвут все договоры и применят аналог своей Статьи 5 своего Пакта. Наши силы в Сибири окажутся в мясорубке, а Чжан Вэй обрушит наш фондовый рынок такими методами, против которых наши санкции — детские куличики. Мы получим не технологический прорыв, а полномасштабную, причём проигранную гибридную войну.
Локк кивнул, глядя в пустоту за окном. — Именно. Но давайте посмотрим ещё дальше. Допустим, мы отступаем. Отменяем «Гиперборею». Оставляем артефакт им. Что тогда?
Морган щёлкнул пальцем. На голограмме возникла временная шкала. — Тогда, по нашим моделям, через три-пять лет они деклассируют ключевые технологии артефакта. Через семь — начнут строительство крупномасштабной инфраструктуры, вероятно, орбитального лифта или гравитационного ускорителя. Через пятнадцать их промышленная и научная база, объединённая в рамках ВОП, достигнет такого уровня, что наша нынешняя гегемония покажется архаикой. Наши авианосные группы, наша система глобального быстрого реагирования станут музейными экспонатами. Они перестанут с нами считаться не потому, что не хотят, а потому, что разрыв станет слишком велик. Мы окажемся в положении ну, скажем, Великобритании середины двадцатого века по отношению к восходящим сверхдержавам сегодня. Не враг. Не партнёр. Исторический анахронизм. Дикари с копьями.
В комнате снова повисла тишина. Даже генерал Алдрич, привыкший к стратегическим играм, чувствовал, как по спине ползёт холодок. Это был не анализ поля боя. Это был приговор цивилизации.
— Значит, мы проиграли? — спросила Кроу, и в её голосе впервые прозвучала растерянность. — Даже не начав? Мы просто устарели?
— Мы проиграли парадигму, Виктория, — мягко сказал Локк. — Мы построили мир на кредитах, на идее бесконечного роста, на убеждении, что нашу модель можно экспортировать силой санкций или шоу. Они построили свою — на страхе, долге, дисциплине и, как теперь выясняется, на готовности к нестандартным угрозам. Их мир, как ни парадоксально, оказался более приспособлен к выживанию в жестокой вселенной.
— Тогда зачем? — Алдрич не выдержал. — Зачем отдавать приказ на операцию, которую вы сами считаете авантюрой? Зачем посылать людей на смерть?
Локк посмотрел на него. В его старых, выцветших глазах не было ни капли жалости. Только усталая решимость. — Потому что, генерал, это единственный оставшийся у нас ход. Мы не можем выиграть войну за будущее. Но мы можем сделать так, чтобы наше поражение было дорогим для них. Операция «Гиперборея» — это не попытка победить. Это сообщение. Сообщение от умирающей, но всё ещё опасной империи новой восходящей силе.
Он поднялся, подошёл к окну. — Мы бросаем в Сибирь наш лучший контингент. Мы заставим их воевать. Мы заставим их убивать наших парней. И когда они, в конце концов, разобьют «Одиссей» — а они разобьют, — у них на руках будет не чистая победа. У них на руках будет груз: трупы, пленные, доказательство нашей агрессии и наша демонстрация силы. Слабой, отчаянной, но силы. Они будут знать: добить нас окончательно — значит получить партизанскую войну по всему миру, тотальный коллапс логистики, хаос, который поглотит и их ресурсы.
Он обернулся. Его лицо было жёстким, как гранит альпийских скал. — И тогда, генерал, когда дым над сибирской тайгой рассеется, мы выйдем на контакт. Не как побеждённые мольбы. Как сложная проблема. Проблема, которую дешевле решить не добиванием, а интеграцией. На своих, разумеется, условиях. Мы предложим им капитуляцию. Но капитуляцию, которая сохранит наши элиты, наши корпорации, наш образ жизни — пусть и в урезанном, подконтрольном виде. Мы встроимся в их новый мир не как равные, а как младшие, но необходимые партнёры. Со своими нишами, со своим опытом, со своими, прости господи, деньгами. Мы продадим им нашу сдачу. И постараемся сделать это как можно дороже. Вот для чего «Гиперборея». Это цена нашего входа в будущее, в котором мы больше не хозяева.
Генерал Алдрич молчал. Он смотрел на этих людей и понимал, что они только что приговорили его солдат — его команду — к смерти. Не из-за ошибки. Не из-за жадности. Из-за холодного, бесчеловечного, безупречного расчёта. Его люди были разменной монетой в самой большой сделке столетия.
— Вы понимаете, что вы делаете? — тихо спросил он.
Виктория Кроу посмотрела на него. В её глазах уже не было дрожи. Только ледяной блеск принявшего решение хищника. — Мы спасаем то, что можно спасти, генерал. Цивилизацию. Нашу цивилизацию. Даже если для этого её придётся ампутировать. И пересадить в новое тело. У вас есть приказ. Исполняйте.
Когда Алдрич вышел в холодный швейцарский вечер, его тошнило. Не от страха. От осознания. Он и его люди были не солдатами. Они были живым сигналом. Сигналом безнадёжности и последней ставки.
А в комнате с видом на Альпы сэр Эверард Локк налил себе ещё виски. — Они сделают это? — спросил Морган, не поднимая глаз от чёток. — Сделают, — ответил Локк. — Потому что они — солдаты. А солдаты умирают, чтобы политики могли торговаться. Надеюсь только, что Чжан Вэй и его русский коллега окажутся достаточно умны, чтобы понять наш намёк. И примут наши условия. Иначе иначе всё действительно кончено.
Он выпил залпом. Будущее, которое он только что спланировал, было горьким, как этот виски. Но это было будущее. А альтернатива — небытие.
Глава 5. Чжан Вэй
Пекин. Офис 617, 89-й этаж башни «Жемчужная игла». Время — 6:48 по пекинскому. За окном — утренний смог, разрисованный неоновыми иероглифами реклаы. Внутри — идеальная тишина, нарушаемая лишь почти неслышным гудением серверных стоек и мягким шелестом системы кондиционирования.
Чжан Вэй не любил слово «война». Оно было эмоциональным, иррациональным, слишком человеческим. Он предпочитал термин «критическое перераспределение ресурсов в условиях конфликта интересов». Ситуация в России классифицировалась у него как «Конфликт-34Б». Объект «Подарок» — «Актив Х». Коалиция Свободных Наций — «Субъект-Альфа».
Перед ним в воздухе висело семь голографических экранов. Каждый показывал свой аспект реальности.
Экран 1: Финансовые потоки. Биржа NASDAQ, графики акций ключевых оборонных подрядчиков КСН — «Локхид-Нортруп», «Рейтеон», «Одиссей Солюшнз». Все линии, после вчерашнего закрытия, уверенно ползли вниз. На 12.3%, 8.7% и 15.1% соответственно. Рыночная капитализация «Одиссея» за сутки испарилась на 4.2 миллиарда долларов. Причина: утечка данных о расследовании коррупции в совете директоров, опубликованная анонимным хакерским коллективом «Красный дракон» в 03:00 по Гринвичу. Чжан Вэй не улыбнулся. Он сделал пометку в протоколе: «Операция «Разъедающая ржавчина», этап 1. Эффективность — 94%. Переход к этапу 2».
Экран 2: Логистика. Карта мировых морских путей. Три крупных контейнеровоза под флагами Панамы и Либерии, следующих с военным снаряжением для баз КСН в Европе, стояли в Красном море. Официальная причина — «внезапные технические неисправности систем навигации». Неофициальная — их береговые центры управления получили кибернетические инструкции провести «внеплановую техническую проверку». Задержка — 72 часа минимум. Стоимость простоя — 18 миллионов долларов в сутки. Чжан Вэй отметил: «Операция «Тихий штиль». Эффективность — 100%».