Данил Вектор – Сибирский мост. Первый звонок (страница 20)

В зале воцарилась тишина, которую не мог заглушить даже гул систем. Тишина после приговора.

Первым нарушил её Чжан Вэй. Его голос с экрана прозвучал так же ровно, как всегда, но теперь эта ровность казалась кощунственной. — Подтвердите данные о скорости и предполагаемом составе авангарда. Нужны параметры для моделирования.

— Всё у вас уже на экране, — беззвучно шевеля губами, сказала Алина. Она уставилась на зелёные цифры. — Их сила — в массе и адаптивности. Их слабость — алгоритмическая тупость. Они следуют шаблону. Нарушь шаблон — они «зависают». «Создатели» использовали это, создавая локальные гравитационные аномалии. Но им не хватило ресурсов. Чтобы вывести из строя один корабль-матку, нужна энергия, сопоставимая с с термоядерным зарядом мегатонного класса, детонированным в строгой последовательности в их гравитационном следе.

— Сорок семь лет, — проговорил Михалыч. Он не спрашивал. Он констатировал. В его голосе не было ни паники. Была страшная, усталая тяжесть. — Что мы можем успеть?

Алина обернулась. Впервые за весь вечер она посмотрела на него прямо. В её глазах, красных от недосыпа, горел не безумный огонь, а холодное, отчаянное пламя. — Всё, Сергей Михайлович. Абсолютно всё. Если начать сию секунду. Если сжечь все флаги, все договоры, все банковские счета. Если превратить каждый город в цех, каждый университет — в КБ, каждого человека — в винтик одной машины. У нас есть не оружие. У нас есть инструкция по созданию ключа. Ключа к одной, единственной, хлипкой двери, за которой может быть спасение. По моим расчётам — она замолчала, словно боялась произнести это вслух, — шанс поднимается с текущих 0,03% до целых 1,2.

— Одна целая и две десятых, — повторил Михалыч. И закрыл глаза.

— Это в сорок раз больше! — крикнула Алина, и её голос сорвался. — Это не победа! Это шанс не исчезнуть бесследно! Это это математическое чудо!

Из динамиков раздался ровный, чёткий голос Пака, лишённый каких-либо колебаний: — Задача принята. Корейская Народная Армия готова стать ресурсом. Любым. Укажите объём и сроки.

На экране Чжан Вэй склонился. Он уже изучал содержимое отчета скользя взглядом по интерфейсу. Через несколько секунд он поднял голову. — Стратегический план «Жатва времени» в черновом варианте готов. Основа — пятилетние этапы. Приоритеты: гравитационный ускоритель («Небесный Мост»), промышленная база на Луне, орбитальные верфи, флот кинетических перехватчиков («Копьё»), планетарный щит. Требуемый уровень мобилизации экономики ВОП: 94%. Это означает конец существующей экономической модели. Тотальное планирование. Трудовые мобилизации. Социальная структура не выдержит.

— Она и не должна выдержать, — тихо, но чётко сказал Михалыч. Он поднялся, его тень, огромная и сгорбленная, упала на карту с ползущей красной линией. — Она должна трансформироваться. Или сломаться. Другого выбора нет.

Он обошёл консоль, встал рядом с Алиной, лицом к экрану с Чжаном Вэем и к мигающему индикатору Пака. — Значит, решение такое. Война с КСН окончена. Она была глупой, ненужной игрушкой. Новая задача — спасение вида. И для этого — он сделал паузу, впитывая тяжесть своих слов, — нужна вся планета. Весь её металл. Весь её интеллект. Вся её воля. Даже та, что сегодня была направлена против нас.

— Интеграция КСН в проект? — уточнил Чжан Вэй. Вопрос, а не возражение.

— Ультиматум, — поправил Михалыч. — Они садятся за наш стол. Принимают наши правила. Или мы строим «Мост» и «Щит» без них, а их кризис становится их личной проблемой, которую решат «Пожиратели», когда доберутся сюда. Без злорадства. Без мести. Чистая арифметика выживания.

Он повернулся к Алине. — Вы — главный инженер апокалипсиса. Все ресурсы — ваши. Все учёные — под вашим началом. Сделайте этот процент хоть 1,3.

Алина кивнула. Усталость, страх, опустошение — всё сменилось одним: невыносимой ответственностью и адским азартом. Перед ней был величайший пазл в истории.

— Полковник Пак, начинайте отбор. — продолжал Михалыч. — Ищите не только солдат. Ищите рабочих, инженеров, ученых.

Он вышел из зала, не оглядываясь. Его шаги глухо отдавались в бетонном коридоре.

Алина осталась одна перед голограммой. Перед зелёным обратным отсчётом. Сорок семь лет. Она положила дрожащую ладонь на холодный интерфейс. — Ладно, — прошептала она вселенной, мёртвым «Создателям», ползущей красной чуме. — Погнали. Посмотрим, чья математика круче.

Глава 19. Совет безмолвия

Зал Совета Безопасности ООН напоминал гигантскую, дорогую гробницу. Полированный деревянный полукруг стола, зелёный мрамор, безмолвные переводчики за стеклянными кабинами и тяжёлый, затхлый воздух, пахнущий старыми договорами и паникой. Василий Гордеев, постоянный представитель России, поправлял галстук, чувствуя, как под манжетой рубашки набухает холодная испарина. Он провёл в этих стенах двадцать лет, оттачивая каждое слово, как клинок, находя слабые места в аргументах оппонентов, строя хитроумные коалиции. Сегодня все эти навыки были бесполезны. Сегодня он был не дипломатом. Он был хирургом, пришедшим ампутировать иллюзии.

Заседание было экстренным, созванным по требованию Франции и США. Повод — «угроза международной стабильности и обвинения в незаконном удержании внеземного объекта». Старая, знакомая пластинка. Но Гордеев держал в портфеле не ответную речь, а папку с грифом «Омега». В ней лежали не дипломатические ноты, а распечатанные слайды из презентации Алины. Звёздные карты. Красная линия. Зелёный обратный отсчёт.

Председатель, представитель Ганы, объявил начало. Первой получила слово американский посол, Аманда Кристенсен. Её речь была отточенной, полной праведного гнева: «недопустимая агрессия, нарушение суверенитета использование неизвестных технологий для подавления гуманитарной миссии Россия и её союзники ставят под угрозу всю систему международной безопасности»

Гордеев слушал, глядя в свои бумаги. Её слова казались теперь невероятно далёкими, как щебет птиц за толстым стеклом. Он ловил взгляды других: китайский представитель сидел неподвижно, уставившись в пространство перед собой — явный сигнал невмешательства. Представитель Великобритании что-то нервно чертил в своем блокноте. Француз выглядел утомлённым и раздражённым.

Когда очередь дошла до него, в зале повисла напряжённая тишина. Все ждали оправданий, контробвинений, очередного витка словесной войны.

Гордеев медленно поднялся. Не включил микрофон сразу. Сделал паузу, окинув взглядом полукруг встревоженных, негодующих или просто любопытных лиц.

— Уважаемые коллеги, — начал он, и его голос, обычно мягкий и убедительный, звучал непривычно плоско, без эмоций. — Вы собрались здесь, чтобы обсудить инцидент в Сибири. Политическую провокацию. Нарушение протокола. Я понимаю. Это язык, на котором мы говорили десятилетиями. Язык, на котором удобно делить мир, наказывать, торговаться, сохранять лицо.

Он взял папку, но не открыл её. — Сегодня я должен заговорить на другом языке. На языке диагноза. И прошу прощения за то, что этот язык будет лишён дипломатической любезности. В нём нет места «глубокой озабоченности» или «сбалансированному подходу».

Он нажал кнопку на пульте. На огромном экране за его спиной, обычно демонстрировавшем логотип ООН, всплыла та самая звёздная карта с алой линией. В зале пронёсся шёпот.

— Это не наша карта, — сказал Гордеев. — Это данные, полученные нами из объекта, который вы называете «внеземным артефактом». Цивилизация, создавшая его, условно «Создатели», была стёрта с лица галактики другой цивилизацией. Мы присвоили ей название «Пожиратели». Их цель — не завоевание. Полная ассимиляция биосферы. Они не ведут переговоров.

Шёпот превратился в гул. Кто-то из делегатов нервно засмеялся.

— Это абсурд! — крикнул британский представитель, нарушая процедуру. — Фантастика! Пропаганда нового уровня!

Гордеев не обратил внимания. Он щёлкнул пультом. На экране сменилась картинка — Солнечная система и ползущая к ней линия. И цифры:

47 ЛЕТ 2 МЕСЯЦА 14 ДНЕЙ

— Это не пропаганда, — его голос перекрыл гул. — Это расчётное время до контакта с передовыми силами «Пожирателей». Сорок семь лет. С момента падения объекта прошло десять дней. За это время Коалиция Свободных Наций предприняла военную авантюру, которая провалилась. Мы отразили агрессию. И мы же первыми получили доступ к этим данным. Данным, которые являются предсмертным выдохом иной цивилизации.

Теперь уже не было смеха. Было молчание, тяжёлое, как свинец.

— В чём суть вашего заявления, господин посол? — ледяным тоном спросила Аманда Кристенсен. — Вы пытаетесь оправдать свои действия вымышленной внешней угрозой?

Гордеев посмотрел прямо на неё. — Суть, госпожа посол, в том, что с сегодняшнего дня все наши споры — о санкциях, о границах, о влиянии — являются преступной тратой времени. Того самого времени, которого у нас катастрофически мало. Российская Федерация, Китайская Народная Республика и Корейская Народно-Демократическая Республика, в рамках Восточного Оборонительного Пакта, приступили к реализации плана «Жатва времени». Его цель — тотальная мобилизация ресурсов для создания системы планетарной обороны. Шансы на успех, по предварительным оценкам, составляют 1,2 процента.